Только, пожалуйста, Илья, не трогай пионы у крыльца. Это редкий сорт, я его три года искала, они только-только силу набрали, Мария Васильевна с тревогой посмотрела в глаза зятю, передавая ему вязанку ключей. И не забудь утром теплицу открывать, а вечером закрывать ночи-то ещё холодные, помидоры побьёт.
Илья, высокий, крепкий мужчина с самодовольной улыбкой, небрежно перехватил ключи и сунул их в карман джинсов. Он выглядел так, будто делает мне одолжение, соглашаясь присматривать за моей дачей, хотя инициатива исходила, как обычно, от него.
Да ладно вам, Мария Васильевна! рассмеялся он и приобнял за плечи мою дочь, Алену. Мы тут культурные люди, всё польём, проветрим, не переживайте. Вам же врачи покой велели и процедуры. А с дачей разберёмся, в надежных мужских руках будет ваш участок.
Алена, моя дочь, виновато улыбнулась мне. Она всегда как-то съёживалась рядом с мужем, словно её мнение ничего не значило.
Мама, правда, лучше отдыхай. Я путёвку в санаторий с трудом выбила, три недели пролетят незаметно. А мы тут поживём, на воздухе, Илья давно шашлыков хотел, от городской суеты отдохнуть.
Я тяжело вздохнула. Сердце не на месте. Для меня дача это не просто несколько соток: тут каждая смородина, каждая доска всё сделано моими руками. Помню, как саженцы в электричке таскала, как сама забор в нежно-голубой красила он мне напоминает небо в солнечный день.
Ладно, уступила я, поправляя дорожную сумку. Воды в бочках полно, насос в сарае. Если что звоните. Телефон не выключу.
Такси уже ждало под окнами. Пока мы выезжали, а серые многоэтажки сменялись берёзовыми перелесками, я уговаривала себя, что всё это напрасное беспокойство. Илья, пусть и резковат, любит современность, но мне точно не враг. Ну, посидят, ну, шашлык Что может такого случиться за три недели?
В санатории встретили меня запахи хвои, тишина и строгое расписание процедур. Поначалу я старалась расслабиться, как велели врачи: ежедневные массажи, кислородные коктейли, прогулки по аллеям. Вечерами звонила Алене.
Привет, мам, всё хорошо, отвечала она как-то торопливо. Нет, ещё не приезжали в пробке стояли. Поливали, да.
А пионы? Зацвели уже? спрашиваю я.
Пионы? А да Наверное. Мама, мне пора, Илья зовёт убираемся тут слегка. Пока!
Слово «убираемся» беспокойно застряло в голове, но я решила: ну, может пыль, листья Работа хорошая.
Неделя прошла тихо. А начиная с середины второй началась странная суета: дочь перестала брать трубку, отписывалась коротко: «Заняты», «Устали, спим», «Всё в порядке». Когда дозвонилась до Ильи на том конце шум, будто кто-то бетон мешает.
Илья, что у вас там так грохочет? насторожилась я.
А? Да тут сосед, Семёныч, стройку затеял! Вас не слышно, связь пропадает! Всё отлично, не думайте ни о чём!
Звонила всё реже, пыталась не думать, но тревожилось сердце. Семёныч старик, стройка? Сомневаюсь И интуиция, проверенная годами бухгалтерии, взывала: пора возвращаться!
За три дня до конца путёвки я подошла к заведующей и написала заявление на досрочный отъезд: хочу всё увидеть своими глазами. Звонить детям не стала: буду сюрприз или, вернее, проверка.
Электричка лязгала по рельсам, пересчитывая километры до станции «Сосновка». Привычная дорога через сосновый бор всегда давала мне силы, но сегодня ноги были словно ватные. Уже подходя к даче, я услышала совсем не ветер и не пение птиц, а визг пилы, удары молотка.
Ускорила шаг и, свернув на свою улицу, остановилась как вкопанная.
Моя дача исчезла. Нет, дом стоит, но всё остальное Голубого забора нет. На его месте зияли свежие ямы с выдранными столбами, проезд перегорожен листами бурого профнастила, цвета растаявшего шоколада.
Но это были лишь цветочки Я, перестав ощущать ноги, перешагнула кучу мусора. Там, где росли мои гордость пионы и коллекция флоксов кругом перекопанная, утрамбованная землёй территория, засыпанная гравием. В центре этого безобразия стоял Илья голый по пояс, в красной майке, потный, командующий двумя чужими работягами в синей спецовке, которые сгружали мешки с цементом прямо на клубнику.
Валяй сюда! гаркнул он. Да не на песок, на плёнку!
Перевела взгляд: любимая беседка, где я вечерами читала под девичьим виноградом, валяется на боку, распиленная на части; лозы выброшены как куча мусора, на месте беседки котлован.
Илья! крик вырвался сам собой, голос сиплый, полный ужаса.
Он обернулся, задержал на секунду взгляд и тут же снова ухмыльнулся своим фирменным «бизнес-выражением».
О, Мария Васильевна! Чего вы так рано? К воскресенью ждали, сюрприз испортили
Что здесь происходит? прошептала я, подойдя ближе, руки тряслись. Где мой забор, где цветы? Где беседка?
На крыльцо выскочила Алена, с полотенцем в руках, перепуганная.
Мама пробормотала она.
Не паникуйте, Мария Васильевна, перебил Илья, вытирая лоб. Мы тут решились на апгрейд! Всё сделаем по уму: двадцать первый век на дворе, а у вас до сих пор «бабушкин стиль». Забор гнилой, беседка аварийная. Сейчас будет новая зона отдыха!
На моих пионах? На клубнике?! дыхание перехватило.
Ой, ну кому эти пионы сдались! отмахнулся он. Здесь будет патио: тротуарная плитка, стационарный мангал, навес из поликарбоната. Для машины парковку расширяем: устал из грязи её вытаскивать. Забор поставим нормальный, чтобы соседи не глазели. Красота!
А меня вы спросили? ледяным голосом прошептала я. Это мой дом, мой участок.
Давайте без формальностей! Илья начал злиться. Мы для семьи стараемся! Вы возрастная уже, вам тяжело Все грядки уберём, будет газон, будете в шезлонге загорать, коктейлем баловаться. Деньги, между прочим, свои трачу! Знаете, сколько всё это стоит? А работа?
Он говорил уверенно, с деловой хваткой. Наверное, считал, что делает благо, освобождая меня от «ненужного хлама» и переделывая всё под отдых.
Я посмотрела на дочь:
Алена, ты знала?
Илья сказал, так будет лучше шёпотом ответила она. Я думала, ты порадуешься, не придётся больше полоть
Порадуешься, что вы всё уничтожили? Беседку, которую мой отец строил?!
Она сгнила! рявкнул Илья. Я чуть не провалился! Вам бы спасибо сказать: весь отпуск тут сработываю, вложился сильно это потом Алене всё останется. Считайте, для семьи стараюсь.
Последняя капля. «Потом Алене всё останется.» Значит, я уже, в их глазах, прошлое.
Я выпрямилась, всё во мне словно стало железом. Я в жизни мягкая, но никогда не была тряпкой главный бухгалтер всё-таки
Всё, стоп! громко сказала я, так, что даже рабочие замерли. Работу закончить. Немедленно.
В смысле закончить? У меня бетон застывает, деньги плачены!
Мне плевать. Собирайте вещи и вон. Всех с собой.
Мария Васильевна, вы что устраиваете? Я хозяин положения! Я мужик, я решаю как семье жить! Идите лучше чаю попейте, успокойтесь, не мешайте
Он повернулся к рабочим:
Чего стоим? Раствор месите!
Я сказала вон с участка! раздался мой голос, твёрдый, металлический, и я достала телефон. Десять минут, чтобы собрать вещи. Рабочих своих забирайте. Через десять минут не уйдёте вызову участкового. Андрей Петрович живёт в трёх домах отсюда, придёт быстро.
Полицию?! злорадно рассмеялся Илья, но в глазах растерянность. На дочь родную, на зятя? Что скажете?
Что чужие люди на моём участке творят беспредел. Документы на дом и землю у меня на руках, я единственный собственник. Ни ты, ни даже ты, Алена не прописаны, прав никаких не имеете. Гости и ведёте себя как захватчики.
Мама, не надо полиции! заплакала Алена. Уйдём, только не звони! Илья, поехали, хватит!
Тебе плохо Да мне хуже всех! заорал Илья, пятна пошли по лицу. Двести тысяч рублей сюда вбухал! Кто мне вернёт?! Ты мне, что ли, старая?!
Я тебе не должна ничего, отрезала я спокойно. Никто тебя не просил ничего строить. Всё сам решил. Цемент, профнастил забирай, всё прочее. За уничтоженные цветы и беседку, если надо, взыщу через суд и найду все чеки.
Он побагровел, посмотрел на рабочих и жену, потом на меня: маленькая, в нелепом санаторном костюме, но несгибаемая.
Оставайтесь в своём дерьме! рявкнул он. Ноги моей здесь больше не будет! Алена, собирай вещи!
Иди, дочка, устало сказала я дочери. Если позволила так поступить значит, с ним заодно.
Илья ворвался в дом, вылетел с чемоданами, всё бросил в багажник внедорожника. Алена шла следом, головы не поднимая.
Мужики, сматываемся! Инструмент в машину, цемент оставьте, к чёрту всё!
Начальник, а за день заплатить кто будет?
С хозяйки спросите, она тут теперь главная! буркнул Илья, захлопывая дверь.
Машина рыкнула и помчалась, едва не смахнув куст сирени. Через минуту на участке повисла тишина.
Рабочие переглянулись.
Хозяйка, что нам делать? спросил старший. Нас просто наняли забор ставить.
Забирайте всё, что зять притащил, сказала я. Гравий, раствор, железо. Можете ямы чуть прикопать, чтобы ноги не переломать по ночам
Можно и яму заровнять, кивнул старший. Вы, Мария Васильевна, строгая, но справедливая. Нельзя ведь так без спроса. Дача это душа.
Пока мужики убирали инструмент и дразнили лопатами яму, к ободранной калитке подошла соседка Тамара. Видимо, слышала ругань.
Маш, жива? Ох, ну и натворили они Я Илье говорила: не трогай убьёт! А он: «Сюрприз сделаю!» Вот и сделал.
Я обняла Тамару и сама не поняла, как разревелась.
Тамара, ведь всё выкопал… розы, пионы отцовскую беседку снес
Тсс, ну хватит, Tamara меня приобняла. Главное, дом стоит. Цветы посадим новые у меня много флоксов, поделюсь. А забор найдём местные мужики быстро поставят, лучше прежнего.
Вечером, когда рабочие ушли с остатками материалов, я сидела на крылечке с чаем наступила тьма, разруха не так бросалась в глаза. Тишина вернулась, но с горечью.
Телефон пискнул сообщение от дочери: «Мама, прости. Илья хотел как лучше. Он злится. Можно, я в выходные приеду, помогу навести порядок?»
Я долго смотрела на экран. Хотелось написать: «Приезжай». Хотелось всё сгладить, как всегда. Но посмотрела на место, где раньше цвели пионы и написала: «Пока не надо, Алена. Мне нужно время и дому, и себе. Как буду готова сама позвоню. А ключи на днях сменю. Хватит сюрпризов».
Я убрала телефон, отпила мятного чаю. Запах спасённой мяты успокаивал.
Утром проснулась рано болела спина и ноющие суставы, но на душе поразительный покой. Я вышла на крыльцо. При дневном свете бедствие видно лучше, но оно уже не казалось катастрофой.
Ну что, сказала вслух, глядя на перекопанную землю. Глаза боятся, а руки делают.
Достала из сарая старенькие грабли, надела перчатки и принялась разравнивать бывшую грядку. Начать нужно было со следов варварства.
К обеду заглянул Андрей Петрович наш участковый.
Мария Васильевна, вот, соседи рассказали война была, жалобы писать будете?
Здравствуй, Андрюша, прислонилась к граблям. Не буду. Враг бежал с позором. Но телефон мастеров бы нужен, забор поставить, только досчатый без железа.
Будет, улыбнулся он. А зятю передавайте: уважение к старшим прежде всего.
Неделю жила одна, работала потихоньку, без фанатизма. Помогала Тамара выносили мусор, старое железо. Участок начал оправляться: да, беседки нет зато из окна открылась моя любимая яблоня, которую Илья, к счастью, не спилил.
В субботу к калитке притормозило такси. Я напряглась но вышла одна Алена, с большими пакетами.
Она неуверенно зашла, не сводя глаз с земли.
Мама?
Я вынырнула из теплицы.
Здравствуй, дочка.
Я тебе саженцы привезла, поставила пакеты на траву. Тут розы, плетистые, как ты любишь и тот сорт пионов нашла на сайте, экспрессом доставили. Клубника сортовая
Глаза у неё красные, лицо без макияжа.
Мама, прости меня. Я дура Боялась спорить с ним, он всегда давит. Но когда он начал про деньги и наследство мне стало страшно. Ты права, этот дом твой. И ты у меня одна
Я обняла дочку. Обида, ядая целую неделю, сразу растаяла.
Глупышка, сказала я. Мужья приходят и уходят, а земля навсегда. И совесть тоже.
Он сюда больше не приедет, выдохнула она. Сказал, ноги не будет, пока ты не извинишься.
Пусть ждёт, улыбнулась я. А мы с тобой сами справимся. Давай лопату будем розы сажать. Только теперь там, где я велю.
К концу лета на даче появились новые краски. Новый забор сиял свежей голубой краской вопреки моде. На месте беседки я высадила целую клумбу роз.
Илья больше не появлялся. Алена стала заезжать каждые выходные: вместе пололи, красили, сажали. Она стала спокойнее и будто выросла духом. Однажды сказала, что записалась на курсы ландшафтного дизайна теперь настоящего, не бетонного!
Сидя вечером на крыльце, я вдыхала аромат цветов и думала: нет худа без добра. Да, пришлось отстаивать границы и себя, но результат того стоил. Теперь у меня не модное «патио», а уютный сад, запах маттиолы и чувство собственного достоинства. А оно, как оказалось, дороже любого бетона и цемента.
Комментарии (0)