Дневник, 10 декабря
Сижу на краю кровати, смотрю на свой рюкзак он стоит на полу, сгорбленный, молния раскрыта, напоминает старого дворового Барбоса, которому не верится, что его зовут гулять. На спинке стула висит моя куртка, билеты лежат на подоконнике, телефон настойчиво мигает: «Поезд, 10:20». На кухне остывает чай, в мойке две тарелки, кружка, нож, а в холодильнике контейнеры с борщом и голубцами, которые я сварила «на всякий случай», хотя теперь в квартире только я. Сын снимает квартиру ближе к работе, дочь учится в Питере, бывший муж иногда звонит по делам, будто мы всё ещё семейная фирма, только без общего устава.
Встала, подошла к окну. Во дворе сосед выгуливает своего лохматого Шарика, на площадке две девчонки в одинаковых пуховиках курят. Через месяц всё будет так же, только пуховики сменятся на ветровки.
Рюкзак купила неделю назад в «Спортмастере» у метро. Продавец молодой парень долго объяснял про литраж, спинку, какие-то «стропы», а я кивала, не вникая: главное, чтобы влезли джинсы, толстовка, аптечка и книга, которую никак не дочитаю.
Решение ехать одной пришло не сразу. Сначала казалось, что жизнь зависла между двумя остановками: дети выросли, муж ушёл, работа в бухгалтерии стала механикой. Утро автобус, офис, отчёты, обеды в пластике, вечер магазин, телевизор, сериалы, где у женщин моего возраста то любовники, то катастрофы, то внезапные прозрения. У меня ни того, ни другого, ни третьего только привычка быть нужной и пустота, когда нужность исчезла.
Идея поездки появилась, когда коллега принесла путеводитель по северу и сказала, что едет с мужем «на поездах, с пересадками, без турагентств». Я листала страницы с вокзалами, реками, деревянными домами и думала, что дальше областного центра не бывала. Сначала отмахнулась, потом вечером открыла ноутбук, стала смотреть билеты, цены, маршруты. Сайт зависал, карта прыгала, путалась в датах, но к полуночи на экране появилась цепочка: Москва Ярославль Вологда маленький посёлок у реки, название которого едва выговариваю.
Билеты распечатала, убрала в папку с документами. На следующий день рассказала сыну по видеосвязи.
Одна поедешь? прищурился он. Мам, зачем тебе там одной?
Хочу посмотреть, как люди живут, старалась говорить ровно. Прогуляюсь, отдохну.
Может, с подругой? не унимался.
Подруги заняты: у одной внуки, у другой второй муж, у третьей дача. И ещё страх услышать: «Ты что, с ума сошла, одна куда-то?»
Мне так удобнее, сказала я. Не надо ни под кого подстраиваться.
Сын пожал плечами, но напоследок сказал:
Ладно, только звони. И рубли на карте не трать бездумно.
Бывший муж отреагировал иначе.
Ты куда? переспросил он. В Вологду? А что там делать? Там же провинция.
Я тоже не столица, отрезала я. Просто хочу съездить.
Он помолчал, потом спросил, не нужна ли помощь с чемоданом. Представила, как он входит, ставит чемодан, оглядывается, будто проверяет, не появился ли кто-то новый. Я отказалась.
Стоя у окна, пыталась понять, чего боюсь больше: дороги или того, что вернусь и всё останется прежним.
Допила чай, закрыла рюкзак, проверила билеты, паспорт, кошелёк. В коридоре натянула ботинки, выключила свет. Квартира сразу стала чужой, как гостиничный номер после отъезда.
В подъезде пахло моющим средством и чужими духами. На улице прохладно, ветер дует. Подняла воротник, взяла рюкзак и пошла к остановке.
На вокзале шум, спешка, кто-то ругается в очереди, дети кричат. Прижимая рюкзак, пробиралась к табло. Мой поезд третий снизу, до отправления сорок минут.
Села на пластиковый стул у окна. Рядом женщина громко жаловалась по телефону на мужа, парень в наушниках ел пирожок, крошки сыпались на куртку. Достала бутылку воды, сделала глоток, посмотрела на отражение в стекле. Лицо казалось уставшим, но не старым просто человек, долго шедший по одному маршруту и вдруг свернувший.
Когда объявили посадку, пошла к платформе. Рюкзак тянул плечи, но это ощущение нравилось тяжесть доказывала, что я действительно еду.
В вагоне моё место оказалось у окна. Напротив сидела молодая пара с небольшими рюкзаками. Девушка улыбнулась, сдвинулась, освобождая проход.
Давайте помогу, предложил парень, протягивая руку.
Спасибо, сама, ответила я, закинула рюкзак на верхнюю полку, немного неуклюже, но без помощи. Почувствовала детскую гордость.
Поезд тронулся, за окном мелькали серые многоэтажки, гаражи, пустыри. Девушка читала книгу на английском, парень смотрел что-то на телефоне. Я смотрела в окно, потом открыла свою книгу, но слова не складывались.
Думала, что буду делать по приезде. В Ярославле забронировано недорогое жильё, фотографии показывали чистую комнату с белыми стенами и деревянной кроватью. Хозяйка переписывалась в мессенджере, ставила смайлики, называла по имени-отчеству. Дальше автобус до Вологды, потом поезд до посёлка у реки три дня без экскурсий.
В отпуск? спросила девушка напротив.
Можно и так, ответила я. Еду посмотреть города.
Класс, сказала она. Мы хотели автостопом, но мама не разрешила. Едем как приличные люди.
Засмеялись, разговор не продолжился, и это меня устроило.
К вечеру вагон наполнился запахами еды, бутербродов, растворимого кофе. Проводница разносила чай в подстаканниках, гремела тележка. Ела варёные яйца и огурцы, ловила взгляды кто-то думал, что я еду к родственникам или в санаторий. Мало кто предполагал, что женщина моего возраста может путешествовать одна.
В Ярославль поезд прибыл в сумерках. Вокзал встретил жёлтым светом фонарей и прохладой. Включила навигатор, нашла автобус, доехала до района с пятиэтажками, немного поблуждала среди одинаковых подъездов, позвонила по домофону.
Да-да, откликнулась хозяйка. На третий этаж, налево.
Хозяйка полная женщина в халате провела по узкому коридору, показала комнату.
Вот ключ, сказала она. Ванная и кухня общие. Чай, сахар берите. Только ночью не шумите, у меня внук маленький.
Комната чистая, но меньше, чем на фото. Окно выходит во двор с редкими деревьями, на стене две репродукции с видами города. Поставила рюкзак у кровати, прошлась по комнате, будто проверяя, не спрятано ли что-то лишнее.
Оставшись одна, почувствовала усталость: спина ныла, ноги гудели, голова тяжела. Села на край кровати, посмотрела на рюкзак вещи лежали аккуратно, как дома. Вся моя жизнь помещалась в этот прямоугольник.
Ночью долго не могла уснуть: сквозь стены доносился плач ребёнка, кто-то шаркал по коридору, хлопали двери. Переворачивалась, думала, что дома было бы спокойнее там каждый звук знаком. Здесь всё чужое.
Утром, умываясь в ванной, столкнулась с молодой девушкой с мокрыми волосами.
Вы надолго? спросила та, вытирая лицо.
На одну ночь, ответила я. Потом дальше.
Я тоже, сказала девушка. По работе.
Слово «по работе» прозвучало уверенно. У меня не было такого оправдания я просто ехала.
После завтрака пошла гулять не в центр, а по дворам. Смотрела на балконы с коврами, детские площадки, собак, людей в куртках и шапках. В одном дворе старик кормил воробьёв хлебом. Остановилась, наблюдая за птицами.
Вот они, путешественники, заметил старик. Им всё равно, где крошки искать.
Улыбнулась и пошла дальше.
К обеду вернулась, собрала вещи, поблагодарила хозяйку, отправилась на автовокзал. Там оказалось, что автобус до Вологды отменён на табло горело красное слово, внутри всё сжалось.
Как отменён? спросила у женщины в окошке.
Поломка, пожала плечами та. Следующий вечером.
Мне сегодня нужно, сказала я. Дальше билеты.
Тогда поездом, равнодушно ответила кассирша. Через дорогу вокзал.
Вышла, ветер усилился, небо затянуло. Потянула рюкзак через дорогу, зашла на вокзал, после очереди и вопросов купила новый билет. Старый автобусный остался бумажкой в кармане.
Чувствовала себя школьницей, не выучившей правило, вынужденной импровизировать. В голове мелькало: «Зачем я в это ввязалась?» Дома сидела бы с чаем, а не бегала между кассами.
Поезд до Вологды был переполнен, место досталось рядом с мужчиной в рабочей куртке, пахнущим табаком и бензином.
Далеко едете? спросил он.
В Вологду, ответила я. Потом дальше.
В гости? поинтересовался он.
Задумалась, сказать «в гости» было бы проще.
Просто так, сказала я. Путешествую.
Мужчина удивился, потом кивнул.
Тоже дело, сказал он. А то все только работают да по домам сидят.
В Вологду приехали под вечер, сил почти не осталось. Нужно было найти гостиницу, переночевать, утром сесть на электричку до посёлка. В телефоне нашла недорогой вариант, позвонила женский голос уверил, что номер свободен, продиктовал адрес.
До гостиницы шла минут пятнадцать, лавируя между лужами и прохожими, рюкзак становился тяжелее. Здание оказалось старым, с облупленной штукатуркой, вывеска с названием, которое забыла.
Внутри пахло жареным луком и чем-то сладким. На ресепшене девушка с ярко накрашенными губами.
Я бронировала номер, сказала я.
Девушка проверила компьютер, нахмурилась.
Нет вашей брони, сказала она. Может, не до конца оформили?
Я звонила, растерялась я. Сказали, что свободно.
По телефону бронь не держим, ответила девушка. Всё занято.
Слова повисли в воздухе, внутри поднялась волна паники. Уже темнело, я была в незнакомом городе, с тяжёлым рюкзаком, без ночлега.
Может, что-то можно придумать? спросила я.
Всё занято. Попробуйте в соседней гостинице, через два дома.
Вышла, холодный воздух ударил в лицо, рюкзак тянул вниз, ноги гудели. Захотелось купить билет домой, сказать, что поездка не сложилась.
Достала телефон, стала искать гостиницы поблизости, пальцы дрожали. Одна слишком дорогая, в другой не брали трубку, в третьей мест не было. Телефон выдал предупреждение о низком заряде.
Огляделась на углу светилась вывеска кафе. Внутри было светло, за стеклом столики.
Решительно перешла дорогу, вошла. В кафе пахло супом и выпечкой, за стойкой женщина в фартуке.
Можно зарядить телефон? спросила я, голос дрожал. Я что-нибудь закажу.
Конечно, ответила женщина. Розетка у окна, садитесь.
Заказала борщ и чай, поставила телефон на зарядку, села. Когда суп оказался передо мной, накатила усталость, слёзы не от обиды, а от того, что мир требовал решений, а я привыкла советоваться, подстраиваться.
Уткнулась взглядом в суп, моргнула, пытаясь взять себя в руки. Женщина заметила, подошла.
Тяжёлый день? спросила она.
Кивнула, слова сами потекли: про отменённый автобус, несуществующую бронь, одиночество в чужом городе.
А вы откуда? спросила женщина.
Из Москвы, ответила я.
Одна поехали? удивилась та.
Да, сказала я. Решила путешествовать.
Женщина помолчала, потом сказала:
У меня сестра комнату сдаёт. Небогато, но чисто. Могу позвонить.
Слова прозвучали как спасение. Почувствовала, как отпускает.
Если не трудно, сказала я.
Женщина позвонила, объяснила ситуацию, протянула бумажку с адресом.
Пятнадцать минут пешком. Скажите, что от Татьяны из кафе.
Спасибо, сказала я. Я даже не знаю, как
Доешьте сначала, перебила Татьяна. А там разберёмся.
Выйдя из кафе, увидела, что стемнело, фонари освещали тротуар. Шла, считая перекрёстки, сверяясь с бумажкой. Рюкзак по-прежнему тянул плечи, но теперь тяжесть казалась знакомой.
Комната у сестры Татьяны небольшая, старый, но чистый диван, ковер на стене, шкаф с книгами. Хозяйка, сухонькая женщина с внимательными глазами, показала, где ванная, кухня, розетка.
Деньги завтра, сказала она. Сейчас отдыхайте.
Когда дверь закрылась, выдохнула, сняла рюкзак, поставила у стены, спина почувствовала облегчение. Присела на диван, провела рукой по колену нога ныла, старая травма напоминала о себе.
В эту ночь уснула почти сразу, без телевизора, без привычного шума, но с ощущением, что прошла через что-то важное.
Утром, сидя на кухне с чаем, поймала себя на мысли, что не хочу спешить. До электрички было время, можно было бы пройтись по улицам, заглянуть в собор, но стало интересно другое: как живут люди в этих домах, что читают, о чём говорят на кухнях.
Хозяйка чистила картошку.
Часто сдаёте комнату? спросила я.
Когда кто просится, ответила та. В основном студенты или командировочные.
Поговорили о ценах, работе, детях, разъехавшихся по городам. В словах хозяйки услышала знакомые интонации моё одиночество оказалось не уникальным.
На электричку успела. Поезд шёл медленно, останавливаясь на маленьких станциях, где на платформе стояло по два-три человека. За окном деревни, леса, коровы на пастбищах. В вагоне дачники с сумками, женщина с ребёнком, подростки с рюкзаками.
Села у окна, рюкзак рядом, достала блокнот и ручку, купленные на вокзале. Открыла чистую страницу, написала: «Я в электричке. Вокруг лес. Я одна и жива». Улыбнулась пафосу, но не стала зачеркивать.
В посёлок поезд прибыл к полудню. Станция деревянное здание, рядом магазин «Продукты». Воздух свежий, пахло дымом и землёй. Сошла, огляделась ни брони, ни знакомых, только адрес гостевого дома и примерное понимание, куда идти.
Дорога шла вдоль реки, вода тёмная, медленно текла. На другом берегу редкие дома. Шла, ботинки промокали, но мне было всё равно, рюкзак привычно тянул плечи.
Гостевой дом одноэтажный деревянный, зелёная крыша. На крыльце мужчина в свитере читал газету, увидев меня, поднялся.
Вы к нам? спросил он.
Да, ответила я. Я звонила вчера.
Из Москвы? кивнул он. Проходите.
Внутри деревянные стены, несколько комнат, кухня с большим столом. В комнате кровать, тумбочка, стул, окно на реку.
У нас тихо, сказал мужчина. Интернет ловит плохо, если надо позвонить лучше на улице.
Отсутствие связи сначала испугало, как жить без постоянного контакта, без возможности написать детям, проверить новости? Потом подумала, что, может, в этом и смысл.
Дни в посёлке текли медленно, но не тягостно. Утром выходила к реке, сидела на скамейке, смотрела на воду. Иногда проходили местные с ведром, с удочкой. Кивали мне, я кивала в ответ. В магазине продавщица уже запомнила, спрашивала, не нужна ли гречка или чай.
В первый день чувствовала неловкость, не знала, как ходить по узким улицам, чтобы не выглядеть чужой. Казалось, все смотрят. На второй день это ощущение ослабло, на третий шла в магазин уверенно.
Однажды вечером в гостевом доме устроили ужин: семейная пара из соседнего города, мужчина, который «решил сменить обстановку». Сидели за столом, ели картошку с грибами, пили чай, говорили о погоде, дорогах, трудностях добраться до посёлков.
А вы зачем сюда? спросил мужчина.
Задумалась, можно было сказать что-то нейтральное, но вдруг не захотела придумывать оправдания.
Хотела побыть одна, сказала я. Без работы, без привычных дел, посмотреть, что со мной будет.
Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов, женщина улыбнулась.
Хорошее место выбрали, сказала она. Тут от себя не спрячешься.
В ту ночь долго лежала в темноте, думала, что со мной действительно что-то происходит не громкое, не как в фильмах, а тихое смещение внутри. Вспоминала, как растерялась на вокзале, чуть не разревелась в гостинице, попросила помощи у незнакомой женщины. Раньше бы стыдилась, сейчас нет. Поняла, что могу просить и принимать помощь, не чувствуя себя слабой.
На третий день, сидя у реки, достала блокнот, стала писать не о маршруте, не о достопримечательностях, а о том, чего не хватало дома, что делала по привычке, а не по желанию. В списке оказалось много пунктов: от «готовить на троих, хотя живу одна» до «соглашаться на подработки, которые не приносят радости, только потому, что неудобно отказать».
Перечитала написанное, ясно увидела, что могу поменять не всё сразу, но хотя бы несколько вещей. Перестать брать чужие обязанности на работе, не отвечать бывшему мужу на звонки, если не связано с детьми, не готовить обеды «на неделю», если самой достаточно супа и бутерброда.
В последний вечер долго стояла у реки, вода текла, ничего вокруг не изменилось, изменилась только я. Почувствовала, что жизнь не только обязанности и привычки, у меня есть право на свои маршруты.
Дорога обратно показалась легче: знала, как покупать билеты, спрашивать дорогу, искать жильё. На вокзале в Вологде сама подошла к кассе, спокойно попросила поменять билет на более ранний поезд. Кассирша нахмурилась, но нашла вариант. Раньше бы смутилась, теперь стояла до нужного ответа.
В поезде до Москвы рядом сидела женщина с большим пакетом, разговорились та рассказывала о внуках, даче, как тяжело всё успевать.
А вы чем занимаетесь? спросила она.
Вопрос застал врасплох, раньше бы ответила: «Работаю в бухгалтерии, дети взрослые», теперь не захотелось определять себя только так.
Живу, сказала после паузы, удивившись своему ответу. Работаю, конечно, но сейчас вот ездила отдохнуть.
Женщина кивнула, не придавая значения, для неё это был просто разговор, для меня маленький шаг.
Вернувшись домой, квартира встретила тишиной и лёгким запахом застоя. Открыла окна, поставила чайник, сняла ботинки, рюкзак поставила посреди комнаты, не стала сразу разбирать пусть постоит, напоминая, что можно собраться и уехать, если захочется.
Прошлась по комнатам: пыль на полке, газета на столе, пустой холодильник всё на местах, но всё казалось другим.
Включила свет на кухне, достала тарелку и кружку, поставила чай, отрезала хлеб, села за стол, открыла блокнот. На последней странице написала: «Когда вернусь, сделаю» позвонить на работу и отказаться от дополнительной нагрузки, позвонить сыну и сказать, что не против приехать, если самой захочется, достать из кладовки велосипед и попробовать снова ездить, пусть по двору.
Список получился коротким, но конкретным. Посмотрела на него, почувствовала лёгкое волнение как перед дорогой.
Вечером позвонил бывший муж.
Как поездка? спросил он. Не замёрзла?
Всё нормально, ответила я.
Слушай, мне нужен отчёт, поможешь?
Раньше бы согласилась сразу, теперь сделала паузу.
Я устаю от чужих отчётов, сказала я. У меня свои. Могу подсказать, но делать за тебя не буду.
Он помолчал, не ожидая такого ответа.
Ну ладно, сказал он. Как знаешь.
Когда разговор закончился, почувствовала облегчение ничего страшного не случилось, он не обиделся, просто принял отказ.
Позже, лёжа в кровати, прислушивалась к знакомым звукам: тиканью часов, шуму машин, гулу лифта. Всё как раньше, но внутри иначе не громко, не торжественно, просто чуть свободнее.
Перед сном подошла к рюкзаку, провела рукой по ткани, проверила молнию. Рюкзак стоял, молчаливый, но будто готовый снова отправиться в путь.
Ещё поедем, сказала себе вполголоса.
Не знаю, когда и куда, но теперь уверена это возможно. И этого знания достаточно, чтобы уснуть спокойно.
Комментарии (0)