Ничего не должен
Ксения сидела у окна, глядя в темнеющий киевский вечер через мутное стекло маршрутки. Мимо проплывали облупленные пятиэтажки Позняков, редкие фонари бросали на улицу желтоватые пятна, у подъездов кучковались укутанные пенсионеры. Сама Ксения мысленно летала где-то далеко. Так далеко, что вполне могла не заметить, если бы рядом упал метеорит. Но вместо метеорита рядом бурлила ее лучшая подруга Варвара, та самая, что всегда знала, как устроить бурю в стакане, а заодно дать сто советов по вопросам любви.
Ты ж его сейчас так и упустишь! махала руками Варвара. Гена уже смотрит на тебя, как на студенческий долг глаз дергается, но платить не собирается. Ну разве ты не замечаешь?
Ксения медленно повернула голову, слегка склонив голову набок. Сговорчивости в голосе ноль.
А что мне делать? вздохнула она. Скандалить, ставить на колени? Если он решил то решил. Сильно я в этом виновата?
Варвара откинулась на сиденье, но сдаваться не собиралась. Если бы Варя работала в МЧС, пожары бы сами тушились от ее уверенности.
Ой, брось! Еще не все потеряно, ухмыльнулась она. Я тоже думала, что свой Димон теряю. А потом схитрила немного и вон, до сих пор замужем.
Подожди Ты же его случайно ребенком удивила? спросила Ксения осторожно, словно щупая тонкий лед.
Ну, мой способ совсем не для таких, как твой Гена, шепнула Варвара, Он у тебя осторожный. Но! театральная пауза Иголочка в помощь.
Ксения смотрела на подругу так, будто та предложила ей войти в секту.
Положить тест на стол и в пол мол, не понимаю, как получилось, продолжала Варя. Ну ты держись! Парень ответственный, свою же кровь не бросит всем известно.
Ксения недоверчиво усмехнулась, покрутила в руках стаканчик кофе из автомата на вокзале.
Ты думаешь, это и у меня сработает? протянула.
Варвара ловко подмигнула:
Даже не сомневайся, Ксю! Скоро в белом платье, в фате над метро Площадь Льва Толстого тебя понесут. Проверь, чем сердце успокоится.
Увы, сердце у Ксении успокоилось не тем, чем хотелось бы. Гена оказался не простачком, не подвелся на ее манипуляции. В больницу отправил первым делом, твердил, что ему сейчас не до детей нужно построить карьеру, насобирать пару сотен тысяч гривен и купить двухкомнатную на Троещине. Детей содержать дорого, очень дорого!
Начались ежедневные дрязги. Ксения мечтала стать г-жой Даниловой, представляла, как они вместе будут гнездиться под низким потолком в хрущевке. Все напрасно: Гена твердо заявил, что жениться ради этого приключения не собирается.
В один особенно страстный вечер Гена, брезгливо сложив руки на груди, выпалил:
Ну действительно, можно с тобой вечер провести весело. Но о женитьбе и думать забудь! Какая из тебя жена? Учиться не хочешь, хвосты закрываешь на тройку с минусом, работаешь кое-как. Я уже за ребенка испугался!
Слова эти ударили Ксению сильнее, чем зябкий сквозняк мартовской ночи. Она выдохнула, задышала поверхностно, с трудом ловя вдохи.
Ах, вот как, да? Ну тогда сына ты своего совсем не увидишь! выкрикнула она изо всех сил для героического эффекта, сама, впрочем, не особенно веря в последствия.
Гена только рассмеялся с такой уверенностью, что, кажется, у него действительно были бронебойные нервы. Ксения скрипнула зубами, внутри что-то больно сжалось. Баба с возу, кобыле легче, промелькнуло в голове.
Почти сразу она поджала хвост и сменила гнев на лирическую тоску с нотками надежды. Может, все переиграется? Может, когда увидит малыша, сердце растает? Она представляла, как он с удивлением берет сына на руки и вдруг понимает: Вот оно, семейное счастье! В такие моменты Ксения казалась себе чуть меньше героиней, чуть больше участницей украинского вайна.
Со временем Ксения действительно родила сына. Назвала его Артемием имя звонкое, с характером. Каждый раз, когда слышались шаги в коридоре роддома, Ксения дергала шеи неужели идет Гена с цветами и виноватой улыбкой?
Но нет. Гена ограничивался смс в вайбере. Мол, «если что, сделаем ДНК-тест, потом, может быть, я разрешу ребенку носить мою фамилию. А деньгами помогу ну, если очень прижмет и в пределах украинской адекватности». Ксения перечитывала его послания с таким выражением лица, как будто только что перепутала сахар с солью.
***
Злость в Ксении кипела, бурлила и выплескивалась в каждый угол квартиры на Черниговской. Она кидала телефон на подоконник, ругала Варвару за неудачные советы и материла Гениных родственников, особенно мать Галину Петровну. Та изначально лила Ксении в уши комплименты, говорила, что «такие девушки семьи строят», а потом выкатила из-под полы дочку давней подруги-бухгалтера. «Вот, воспитанная, не то, что некоторые», слащаво щебетала Галина Петровна.
Два месяца спустя, когда Ксения вышла из роддома, она узнала ее Гена женился. Но не на ней, а на той самой идеальной, с правильной пропиской и золотой медалью. Словно кастрюлей по голове. С этих пор маленький Артемий окончательно превратился для Ксении в чемодан без ручки. Декоративный балласт на пути к завидным женихам её мечты а у таких всегда времени нет и перспектив тоже, но выглядит красиво.
В итоге малыш оказался на попечении бабушки Евдокии Сергеевны. Та только драматично вздыхала:
Тебе самой мать была нужна, вот ты и получила сына в придачу. Разве для меня рожала?
Ксения, нахохлившись на диване, быстро строчила сообщения очередному кандидату в мужья. Мальчик скулил в соседней комнате, но Ксения переключила звук на телефоне и продолжила переговоры.
Сейчас не до него, бросала она матери через плечо. Вот выйду замуж заберу. Пусть пока поживет без меня.
Выйдешь, как же! обреченно махала бабушка, С той скоростью, как тирамису на диете…
Пока Ксения махала руками, бабушка укачивала Артемия и на свою небольшую пенсию покупала ему крошки жизни то памперсы, то маленький бодик, который и после третьей стирки держал удар.
Спустя несколько месяцев Ксения все-таки вышла замуж. Свадьба, конечно, прошла скромно и без особого пафоса: Иван не блистал ни внешностью, ни чувством юмора, но зато паспорта обменялись быстро. Ксения громко смеялась у ЗАГСа, позируя на фоне голубей. Она хотела доказать Гене (и, наверное, себе), что все в жизни хорошо и даже лучше, чем у него на Троещине.
Для Артемия ничего это не изменило: в новом доме места для него не нашлось. Иван сразу заявил мальчик-то не мой, своим займемся. Ксения кивнула автоматически, спорить было уже лень…
***
Прошли два года. Теперь Ксения носилась по торговым центрам уже с другой малышкой Вероникой. В телеграмме обсуждала успехи дочки, выбирала для нее бантики, выкладывала сто сториз в инстаграм про развитие ребенка. Про Артемия вспоминала все реже: денег не отправляла (дочке нужнее!). Евдокия Сергеевна тянула ношу сама: лечила, носила по врачам, растила мальчика, как могла.
Но однажды ее терпение лопнуло. Она, не теряя достоинства рабочей киевлянки, решила, что настал час великих перемен.
В тот день Гена теперь уже уважаемый менеджер, привыкший к тишине и порядку услышал настойчивый звонок. На пороге стояла Евдокия Сергеевна в сером пальто и держащийся за нее Артемий испуганный, с распухшими глазами, со всем багажом недовольства миром.
Геннадий, начала бабушка строго, без дураков, Ты должен взять ответственность. Я устала и не хочу больше вместо родителей быть родителем. Забирай сына, его вещи сегодня же привезет мой муж.
Артемий лишь молча цеплялся за юбку бабушки. Гена хлопал глазами: вот он, судьбоносный момент, от которого не уйти.
Всё будет хорошо, Артемий, бабушка разжала его пальчики и шагнула к двери, теперь будешь с папой жить.
Малыш бросился к двери, забарабанил кулачками.
Бабушка! Вернись! но бабушка быстро исчезла за углом, оставив пацана наедине с новой жизнью.
Гена стоял, как вкопанный. Сын отбивался не хотел ни есть, ни слушаться, все твердил: «Бабушка, забери меня домой!» Гена пытался читал сказки, покупал машины, уговаривал. Но тщетно.
И тут на помощь пришла жена Зинаида. Она не спешила лезть с поучениями, просто тихо сидела поблизости: пекла печенье, приносила чай, время от времени ставила на стол блюдце с конфетами. Иногда рассказывала истории про смешных ежиков и заблудших медведей.
Сначала Артемий даже не смотрел в ее сторону. Потом начал издалека спрашивать, а однажды после кошмара ночью уткнулся в ее плечо и зарыдал. Зинаида только погладила по голове, прошептала: Все хорошо, малыш, ты наш.
С тех пор между ними завязалась ниточка доверия. Артемий стал меньше плакать, понемногу привыкал к новой семье, а Гена с облегчением наблюдал, как на детском лице появляются улыбки.
Прошло несколько месяцев. Теперь Артемий называл Гену папой (пусть иногда и спрашивал, где бабушка). А когда возникал трудный вопрос, Зинаида объясняла:
Бабушка тебя любит, все будет хорошо. Мы тут ради тебя, чтобы тебе было хорошо.
***
Двадцать лет спустя.
Молодой человек в дорогом костюме и с новой прической уверенно вышагивал по Крещатику. Деловой портфель, айфон в кармане в жизни все ладно, мать и бабушку вспомнить если и мог, то только как строчку в автобиографии.
В этот момент перед ним на тротуаре встала женщина средних лет, в рваной курточке и с макияжем эпохи девяностых:
Артемий! Сынок, здорово! воскликнула она.
Артемий посмотрел на нее как на скучную статистку из дешевого сериала.
Женщина, что вы себе позволяете? Может, вам скорую вызвать?
Я твоя мать! А вот и сестра твоя, смотри.
У витрины скучала девушка лет восемнадцати татуировки, короткая юбка, запах дорогих духов, вперемешку с едкой горечью обиды. Та недобро усмехнулась.
В жизни вас не видел, холодно отметил Артемий. Голос ровный, вежливый, но без малейшей тени чувства.
Женщина даже рта раскрыла от такой надменности:
Да как же! Я ж тебя растила…
Я ВАМ НИЧЕГО не должен, отчеканил Артемий на всю улицу и, поправив манжет, развернулся к своей белоснежной Шкоде, припаркованной у ресторана Киев.
Он только сел в машину, как зажужжал телефон Папа. Артемий ответил спокойно:
Да, пап, еду домой. Тут просто какая-то странная встреча, минут через тридцать буду.
Папа что-то спросил заботливо, спокойно. Артемий улыбнулся и тронулся с места. Сзади остались Киев, суета, люди с прошлым, которому он не обязан и не должен.
Впереди только его собственный путь.
Комментарии (0)