10 декабря 2025 года
В тот день мои нервы были напряжены, словно струны на балалайке. Слава, как разъярённый медведь на ярмарке, устроил скандал, когда я попросила его поставить подпись на разрешении для выезда детей. Он, раздуваясь от злости, кричал, будто в глухой сибирской тайге, что я его не понимаю, что мои тревоги ему безразличны, а заботит его только судьба детей. Я пыталась объяснить, что мама поедет с нами, всё будет под контролем, но он лишь пробурчал что-то о «прикрытии» и начал подозревать, что я собираюсь остаться за границей и выйти замуж за какого-нибудь иностранца. Слава жаловался, что не получает миллионы рублей, чтобы путешествовать по миру и встречаться с детьми, а я ему отвечала, что не собираюсь никуда сбегать.
Он не верил ни одному моему слову, обвинял, что я вывозу всю родню, и если появится шанс остаться, обязательно этим воспользуюсь. Я напомнила, что после развода дети остались со мной, их трое, и никто особо не охотится за женщинами с тремя детьми. Мама будет с ними гулять по паркам, по берегу Волги, развлекать, пока я работаю. Слава язвил, что мама могла бы гулять с ними и в Ярославле, а я ехать куда душе угодно. Я просила его не быть хуже, чем он есть, ведь у детей каникулы, а у меня работа, и сезон в разгаре пусть дети отдохнут.
Слава настаивал, что дети могут прекрасно провести время и на Родине, а из-за моих «заграничных амуров» он не хочет терять право участвовать в их воспитании. Он напоминал, что половину зарплаты отдаёт на содержание детей, значит, имеет право голоса. Я попыталась заговорить о деньгах, но он резко отрезал: дело не в деньгах, а в детях.
Я спросила, есть ли у него сейчас отношения, он удивился, но признался, что нет с половиной зарплаты не до романов. Я пообещала уладить вопрос с деньгами, даже улучшить его положение, но он насторожился. Я объяснила, что впереди суд: он подаёт иск на определение места жительства детей на время моей командировки, алименты с него не снимают, а ещё он получает половину моей зарплаты. Дети остаются с ним, как он и хочет.
Слава растерялся, а я предупредила: если не согласится, подам иск на лишение родительских прав алименты не повод, а отсутствие участия в воспитании уже причина. За три года после развода он ни разу не пришёл к детям. Он стоял, как вкопанный, а я мило улыбнулась и предложила просто подписать документы. Слава, как автомат, повторил, что дети останутся с ним. У меня до отъезда три месяца, всё успеем уладить, а мама будет ему помогать.
***
Всем было ясно: семья у нас со Славой не сложилась. Мы слишком разные, отношения строились тяжело, всё было через край громкие слова, пустые обещания, грандиозные планы. Наверное, юношеский максимализм не отпускал. Когда поженились, вопреки мнению окружающих, знакомые даже спорили, когда мы разведёмся. Говорили это прямо, спрашивали, как мы вообще уживаемся.
Нам самим было нормально, хоть и скандалили, но мирились. Нина уступала, Слава прогибался родители надеялись, что мы притрёмся. Они нервничали из-за каждого скандала, а мы не переживали свои заботы. Родители Нины подарили квартиру, но ремонт шёл медленно из-за страстных примирений. Жить в руинах было забавно, но неудобно, особенно когда побелка скрипит на зубах, а ноги не отмываются.
Ремонт пришлось ускорить, когда я забеременела. Слава проявил себя: сам закончил ремонт за две недели до рождения дочери. Я, хоть и недовольна результатом, смирилась дизайнерская душа требовала другого, но ребёнок важнее. Очарование быстро сменилось разочарованием: бытовые вопросы Слава оставил мне. Цемент, бетон, опилки он убирал, а просто подмести пол не его дело. Одежду от строительной грязи отстирывал, но стиральную машину загружать ни за что.
Готовить умел, но терпеть не мог. Мы балансировали на грани развода одиннадцать лет, даже скептики признали: такая семья может жить. Родились ещё двое детей, что казалось невероятным. Развод был страшным. Слава собрал вещи, пожелал счастья и исчез на три года ни звонка, ни письма. Старшей дочери одиннадцать, сыну семь, младшей три, а он будто забыл о них. Только алименты напоминали о его существовании.
Вспомнили бы о нём не скоро, если бы мне на работе не предложили двухмесячную командировку за рубеж с отличными условиями: дом, содержание, можно взять детей и сопровождающего. Хорошо, что я не отложила оформление документов понадобилось разрешение отца, а Слава отказался. Пришлось решать быстро, да и наказать его за такое отношение не мешало.
***
Как любая мать, я волновалась, оставляя детей с отцом на два месяца. Если бы Слава хоть немного участвовал после развода, было бы проще, не пришлось бы устраивать суды. Но тревога была, хоть старшей дочери уже четырнадцать, она мамина помощница. Сыну и младшей дочери десять и шесть, они не малыши, а Оксану слушаются.
Славе сказали, что бывшая тёща останется помогать, но на деле Елена Васильевна была народным контролёром и советчиком. Её задача промывать Славе мозги, чтобы всё делал правильно, и угрожать вызвать опеку, если что. В итоге, Славе предстояло два месяца, когда за него будут принимать решения и помогать, но дети всегда остаются детьми.
Через два месяца я вернулась в город, но сначала связалась с мамой. Она сказала, что Слава похудел на двадцать килограммов, под глазами круги, нервы сдали, и он должен ей тридцать тысяч не хватало. Дети довольны, счастливы, папу построили за три дня, а когда он возмутился, мама подключилась, законы показала.
Я переживала, не слишком ли они там разгулялись, но Оксана держала всех в узде, Дениса заставляла читать. Я успокоилась. Хотела не афишировать возвращение, но на меня объявили охоту: Слава просил всех знакомых, соседей, продавцов сообщить, если я появлюсь, обещал десять тысяч лишь бы вернуть детей.
Меня сдали, как стеклотару, и Слава примчался, когда я вернулась. Он выпалил: «Забирай их назад!» Я фыркнула: «Я ещё не вернулась, приехала на недельку, потом обратно, контракт на год!» Он не поверил, сказал, что был у меня на работе, директор подтвердил: командировка разовая. Я удивилась, что он ездил к директору, а он настаивал: «Забирай детей! Если нужен выезд сам разрешу, только забери!»
Я напомнила: суд был, место проживания детей установили, я плачу алименты. Чтобы всё вернуть, надо снова подавать в суд, а у меня нет времени лучше буду платить алименты и приезжать раз в пару недель, если он не против. Слава побледнел, вспотел, чуть не упал в обморок. Я сказала: «Ты у нас отец года, бывшую жену в суде победил, вот и воспитывай! А я постараюсь стать хорошей воскресной мамой, не то что ты, за три года ни разу не приехал!»
Слава умолял: «Забери их, сил нет! Клянусь, буду приезжать каждые выходные, только забери! Всю душу они из меня вытрясли! То корми, то пои, то развлекай, то одевай, то раздевай, то убирай, то стирай! Я в лес от них сбежать готов!» Я кивнула: «Так я и жила! А от бывшего мужа помощи не дождёшься!» Он клялся помогать, только избавь его от детей.
Слава рухнул на колени, пополз ко мне, умоляя. В суде было весело, семью поставили на карандаш в опеке: «Нечего детьми жонглировать!» Но обследование показало дети восприняли всё как приключение. В итоге у детей снова появился отец пусть не идеальный, но старавшийся. Годы прошли, и ни одного плохого воспоминания о Славе у детей не осталось.
В жизни важно помнить: настоящая забота о близких проявляется не в словах, а в поступках.
Сообщение появились сначала на .
Комментарии (0)