По иронии судьбы
Зима в Санкт-Петербурге, скажем прямо, то ещё испытание силы духа! Снег уже давно укутал все дворы, дороги, даже редкие улыбки прохожих под шапками. Варвара в тот день простояла полчаса на остановке, пока автобус тащился по сугробам. Промерзла до костей, особенно ноги превратились в сосульки. Итог? Простуда, как водится, и прямиком в отделение гинекологии.
Вам, Варвара Сергеевна, стоит лечь в стационар, строго сказала врач. Всё-таки тридцать семь лет, возможно, ещё захотите родить. Варвара лишь мысленно хмыкнула. Но пошла куда сказали.
Больничная койка классика жанра: холодная, простыня как будто кто-то её жевал, настроение на нуле, да ещё запах антисептика по всей палате. Дочка Маргарита, тринадцать лет. Муж Павел… ну, типа муж. Вчера принес суп в пластиковом контейнере (невкусный, разумеется), посидел пять минут, вперился в телефон и убежал на «срочное совещание».
В палате страданий Варвары было трое. По соседству Инна, ровесница, а на лице у неё улыбка шириной с Неву. Сохраняет беременность перед третьими родами.
У нас с Ильёй уже два сына, а теперь хотим дочку, гладила живот. Илья вообще считает, что идеальная семья это когда детей столько, что на футбольную команду хватит! глаза светятся, чуть ли не фонари. Но вот третий ребёнок и хватит, остановимся.
На Инне написано: счастливая женщина. Она вся светится, особенно когда звонит её муж по видеосвязи. Соперничать с энергетикой невозможно.
Варвара отворачивалась к стене. Свою беременность запомнила одну. Зато предательство Павла на всю жизнь. Тогда, тринадцать лет назад, он влип с какой-то коллеге по работе. Варвара узнала об этом незадолго до родов. Павел клялся, что это было «случайно» и больше «никогда». Она поверила не хотелось, чтобы малышка росла без отца.
Варенька, ну чего уж там, советовала мама, мужики, они, как голуби: полетал-полетал вернулся в родное гнездо, если покормить их вовремя. Раз уж просит прощения верь, вдруг поумнел…
В результате Варвара простила. Молодая была, хотелось казаться лучше, чем есть. За все годы брака Павел ещё пару раз попал под подозрение, но каждый раз подкручивал так, что выходил сухим из воды. Мама её тоже добавляла масла в огонь:
Павел твой такой, как сорока где блестит, туда и сяду. Ну раз не поймала не докажешь.
Четырнадцать лет Варвара жила своей жизнью, Маргарита своей. А муж просто фоном, скрипя купюрами, всё было стабильно. Город у них небольшой, на окраине, тихо. Дочка училась, Варвара работала, муж якобы успешный бизнесмен. Все на своих местах.
Третьей на койке у окна лежала Элина. Молодая, лет двадцать, красавица, как из рекламы шампуня. Кожа персик, волосы русые, глаза как утро на Байкале. Маникюр сдержанный, без этих непонятных страз.
Девочка явно из приличных, думала Варвара, глядя краем глаза.
Сначала Варвара вникать в их разговоры не собиралась, но Анна и Элина весело болтали слышаться не слышаться было невозможно. И вот Элина говорит:
Он ухаживал за мной, как в кино. Говорил, что дома тоска, рутина, а я для него единственная. Павел такой заботливый… и тут у Варвары внутри шевельнулось что-то нехорошее.
Не красавец, конечно, многозначительно продолжила Элина, животик, лысина… Но солидный! Свой бизнес, на хорошей машине гоняет. Ждёт, когда я рожу, обещал всё уладить, и будем жить вместе.
А что «уладит»? уточнила Инна.
Ну, он женат. Жена есть, дочка. произнесла Элина буднично, словно речь о ценах на картошку. Но зато у меня своя квартира, папа подарил. Павел туда и приходит…
Где-то там у Варвары всё внутри застыло. Полноватый… Бизнес… Павел… Сердце ёкнуло: да неужели?! Да все сходится! И чем больше слушала, тем больше понимала: описывает Элина именно её мужа. И город у них маленький, по пальцам пересчитать таких аккуратных бизнесменов.
А дальше всё было как в плохой пьесе: не абстрактная «разлучница», а вот она милашка Элина на соседней койке, уже с животиком, с ребёнком Павла. Варвара сделала вид, что её это не касается. Но внутри лишь одна мысль: ну вот, красавчик Павел крутился-крутился и догулялся. А эта молоденькая? Ну точно, на деньги западла, на рассказы… Павел умеет красиво заливать про любовь.
Вечером Варваре позвонил муж. Она ответила так холодно, что, кажется, телефон покрылся инеем.
Варя, что с тобой? Ты сама не своя! удивился Павел.
Варвара сидела в пустом коридоре, на диванчике из кожзама.
Павел, со мной? Всё отлично, вот с тобой не очень! Я всё знаю. Про Элину. Про беременность. Мы тут, в одной палате! Больше ко мне не приходи. Никогда.
Какая Элина? Варя, ты что несёшь? начал оправдываться, но она перебила:
Замолчи, лучше собирай вещи. Из квартиры уходи, подаю на развод. С меня хватит.
Павел понял, что улизнуть не получится, собрал чемодан и переехал к друзьям. Варвара вычеркнула его из души, как когда-то засушенный букет обиды. Терпения больше не было. Павел свою роль доиграл, все и так ясно.
Когда Варвара вышла из больницы, она забрала Маргариту дочка жила у бабушки, пока мама чистила карму и начала бумажные танцы с бубнами для развода. Павел не спорил. Был занят созданием нового уютного гнёздышка с молодой Элиной.
Полгода прошло. Зимняя муть сменилась мокрым апрелем, потом жарким летом. Варвара похудела, на глазах появились новые морщинки, но осанка осталась царская. На работе пришлось поехать согласовывать проект в архитектурную компанию.
Здравствуйте! бодро выпалила Варвара, заходя в офис.
Добрый день, ей ответил заказчик: мужчина лет пятидесяти, подтянутый, с серыми глазами и такой улыбкой, которой кот Матроскин позавидует.
Андрей. Рад знакомству. А вас как зовут?
Варвара.
Болтовня о перекрытиях и сайдинге вдруг плавно перетекла в разговор о Довлатове, кино и запахе мокрой хвои. Андрей вёл себя просто: внимательно слушал, шутил в тему, будто знает её сто лет. С ним можно было не играть чужую роль, не делать вид, что всё прекрасно. Он видел её по-настоящему и это до боли пугало.
Варвара, может, пообщаемся за пределами этих бетонных стен? вдруг предложил Андрей, когда она уже собралась уходить.
Варвара смутилась, покраснела, но согласилась:
Ну… давайте попробуем!
Так и пошло: встречались после работы в уютной кафешке, потом ещё и ещё. Андрей, оказалось, давно развёлся и воспитывал дочь. В какой-то день, над банкой облепихового чая, Андрей вдруг грустно заметил:
У меня есть дочь. Молоденькая совсем. И вот влипла, связалась с ловеласом лет под пятьдесят, тот свою семью бросил ради нее. Сейчас они вместе, она беременна, скоро должна родить. Я не знаю, как ей объяснить… Зовут её Элина.
В этот миг вокруг Варвары воздух стал вязким, как старое варенье. Она медленно посмотрела на Андрея и вдруг поняла: вот стоит перед ней отец той самой Элины. Отец девушки, из-за которой её мир рухнул.
Ирония да какая там ирония, просто фарс. Уже не больно просто шаг в бесплатный театр абсурда. Андрей быстро заметил перемену в лице Варвары.
Варя, что с тобой? заволновался он.
Сидели они вдвоём, две одинокие лодки на одном айсберге. Он отец Элины, она бывшая жена Павла, того самого ловеласа.
Мою дочку зовут Маргарита… а бывшего мужа Павел, сказала Варвара так тихо, что, кажется, даже сахар в чае растворился от напряжения.
Андрей побледнел, смотрел на Варвару с ужасом, потом с пониманием, потом с тем же абсурдом, с которым они оба теперь жили.
Сидели в кафе напротив друг друга под тиканье часов, остывший кофе и общая неловкость. Провал между ними вырыл её муж и его дочь. Но, как ни странно, на обрыве этой пропасти они и встретились.
Вот уж, сказала сквозь смешок Варвара, всегда думала, что подобное только в сериалах по Первому каналу бывает… Ан нет!
Варвара, абсурд, конечно, но я верю, что мы справимся, ответил Андрей.
Андрей… Нам бы передохнуть, разобраться в себе. Давай дадим себе время?
Конечно. Но всё же хочу верить мы выберемся из этого балагана…
Только через полгода Варвара согласилась встретиться снова. Андрей оказался упёртым, не сдавал позиций, чувствовал: Варвара его новая судьба. И правда, оказалось их общая драма лучший фундамент для новой жизни.
Элина благополучно родила дочку и жила в своей квартире с мамой. С отцом она почти не общалась: разговор состоялся, все тайны раскрылись. С Павлом у Элины счастья не вышло, он выплачивал алименты и уехал в Краснодар. На горизонте исчез навсегда.
Варвара с Андреем поженились через год. Общая трагикомедия их сплотила. Новое счастье оказалось куда крепче, чем прежние иллюзии. В конце концов, даже снег в Питере когда-нибудь тает.
Комментарии (0)