Не дам квартиру
Галина Петровна услышала их шаги ещё на лестничной площадке. Сначала пронзительный, недовольный голос невестки, потом приглушённый, усталый голос сына. Она даже не пыталась разобрать слова. Просто налила воды в электрочайник, щёлкнула кнопку и стала у окна. За окном моросил питерский октябрьский дождь, грязные листья лежали на крыше подъезда, и двор казался особенно унылым тусклый, серый, безлюдный в это утро.
Когда дверь хлопнула и они вошли, Галина Петровна не обернулась.
Мама, поговорить надо, произнёс Саша. По его голосу было ясно: он хочет закончить этот разговор, ещё не начав.
Садитесь, сейчас чай поставлю, спокойно сказала она.
Не надо чай, Галина Петровна, это уже Алина. Невестка первой шагнула в кухню, не снимая пальто. Саша задержался в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Галина Петровна всё же повернулась: Алина стояла, сжатая губы и ручка сумки в пальцах, лицо человека, который уже всё для себя решил.
Раздевайся хоть, Алина, устало сказала хозяйка.
Галина Петровна, мы по делу. Хотим поговорить о квартире.
Вот оно. Галина Петровна снова посмотрела в окно будто надеясь увидеть за стеклом что-то другое.
О квартире, отозвалась она.
Да. Мы же взрослые люди, понимаете сами: жить тяжело. Я работаю, Саша получает не хуже, но Питер не маленький город. На вас квартира оформлена, вы одна. Нас трое, и Артём тоже растёт, ему место нужно.
Артём это сын? уточнила Галина Петровна без эмоций.
Да.
Сколько ему?
Восемь лет, мама! не выдержал Саша.
Так ведь не уходит из головы Саша, зайди сюда уже, не стой, без всякой строгости бросила она.
Саша вошёл, застыл у холодильника, руки в карманах. Сорок лет мужчине, а выглядит, будто ждёт выговора за двойку.
Хотите, чтобы я переехала, очень тихо произнесла Галина Петровна.
Мы думали, может, вам перебраться к Тамаре Евгеньевне под Выборгом, медленно проговорила Алина. Вы подруги столько лет, до станции недалеко, воздух хороший.
Тамара Евгеньевна умерла в марте, безучастно ответила Галина Петровна.
Алина резко умолкла, Саша сжал кулаки, не зная, куда деть взгляд.
Мама, она не знала…
Ну да. Не знала значит и не поинтересовалась, Галина Петровна впервые за разговор развернулась к ним. Долго смотрела, как будто выбирая, говорить или промолчать. Собирайтесь домой. Я вам позвоню.
Мама
Саша. Я сама всё решу.
Они ушли. Алина первой, не сказав ни слова, с тем же закрытым лицом. Саша задержался в дверях хотел что-то сказать, но только развёл руками и скрылся. В подъезде резко хлопнули две двери.
Галина Петровна стояла у окна. Электрочайник давно закипел, успел выключиться, капли по подоконнику ползли лениво осень, Питер, никуда не деться.
В этой квартире она жила тридцать семь лет.
Тут впервые принесла Сашу из роддома, он здесь впервые ходил, играл, болел. Тут провожала мужа Ивана в последний путь, ночами ревела в кухне за старым столом. Здесь Саша приводил домой девушек, пока однажды не остался с Алиной. Здесь Галина Петровна, отработав три десятка лет учителем, впервые переступила порог пенсии.
Квартира на третьем этаже, с балконом на двор. Не новая, не светская но своя. В каждой комнате всё напоминало о муже: стены, обои, криво прибитая полка для посуды. Она даже не стала её ровнять рука Ивана, память.
Разлила себе чай и села за кухонный стол тот самый, где они с Иваном всегда ужинали. Держала чашку обеими руками. Шестьдесят восемь лет. Одинокая.
Через три дня Галина Петровна набрала номер на дрожащем листке из записной книжки. Старая подруга Надежда Васильевна, с которой не общалась годами.
Алло?
Надя, это Галя. Галина Петровна, помнишь? От Ивана.
Пауза.
Галина Петровна! Господи, сколько лет Как вы?
Нормально. У тебя как?
Мы теперь в Твери. После мамы уехали, я в библиотеке работаю, Сергей преподаёт. Саша так и не женился.
Надя, мне совет нужен.
Говори, конечно.
Галина Петровна всё рассказала. Просто, не переходя на эмоции. Надя слушала молча, ни разу не перебила.
Тяжело выдохнула она. И что вы делать-то будете?
Не знаю. Потому и звоню.
Вам решать. Квартира ваша.
Я понимаю Но всё-таки Саша
Ему за сорок. Не мальчик. Свою жизнь пусть сам строит.
Он мой сын
Сын это не значит обеспечивает себе жилплощадь за счёт матери, мягко сказала Надя.
За окном морось сменилась редким солнцем. Двор стал ярче.
Ты всегда прямо говоришь, Надя, после паузы заметила Галина Петровна.
Ты меня когда-то этому научила, Галя.
Поговорили ещё немного про жизнь, про книги, про Тверь, про то, как часто вспоминала она Ивана. После окончания разговора Галина Петровна ещё долго держала трубку в руках.
Потом встала, прошла по коридору к фотографиям: Саша в детстве, Иван с рыбой на озере, её молодая улыбка у школьной доски. Алины среди них не было не потому, что не любила, просто не сложилось.
Неделю спустя позвонил сын.
Мама, ты думала о том, что мы говорили?
Думала.
И?..
Приезжай. Один.
Пауза.
Алина моя жена, мама.
Приезжай один, Саша.
Он пришёл в воскресенье около полудня. Галина Петровна разогревала борщ и накрывала на двоих. Не из-за него специально борщ был со вчерашнего дня.
Саша похудел, казалось, побледнел.
Ешь, сказала она.
Мама, я не голодный. Давай по делу.
Ешь, а я пока скажу. Саша, ты помнишь, как мы с отцом трудились?
Он посмотрел в глаза. Кивнул.
Он на заводе, я в школе. Жили-в-жили, копили. Квартиру не подарили нам, хотя по заводу ему дали очередь. Двадцать лет выплачивали. Ты помнишь это?
Помню, мама.
Так вот, сынок. Я квартиру отдавать не собираюсь. Я тут буду жить, пока смогу ходить по лестнице. Это моя память о Иване.
Он отложил ложку.
Мама, ну а нам? Мы уже семь лет снимаем, всё в никуда
Ваш выбор, Саша. Деньги свои, решение своё.
Он быстро поднялся прошёлся по кухне, потом тяжело опустился обратно.
Алина говорит ты нас не любишь, с трудом выговорил он.
Алина много чего говорит. А я знаю своё. Я тебя люблю, всегда буду любить. Но своё отдавать не обязана. Не ради какой чужой любви и не ради вашей выгоды.
Он замолчал.
Ешь, суп хороший.
Саша поел, потом поговорили о жизни, сплетнях, работе. Потом ушёл.
Галина Петровна вымыла посуду, вытерла руки, прижалась к прохладной стене и только тогда позволила себе закрыть глаза.
Разные дни сливались в один тихие, ленивые, но всякий раз она вспоминала Надю, объектом советов быть не хотела, но иногда того требовала жизнь.
Соседку по лестничной клетке, Софью Яковлевну, Галина Петровна навещала через день: та недавно упала, сломала руку, осталась беспомощной. Софья была на пару лет старше, всё плакалась на дочь, что редко приезжает из Новосибирска.
Галь, ты себя жалеешь? спрашивала она, Зачем тебе помогать чужим?
Мне не сложно, София Яковлевна, отмахивалась Галина Петровна. Дай поесть, дай чаю попей.
Так и стало привычкой.
В ноябре, когда сняли гипс, но рука болела, Софья Яковлевна спросила:
Твои сын с невесткой-то, наведываются?
Редко.
Сложно жить одной, Галя?
Привыкаю.
Одиночество не болезнь? Не тяжело?
Одиночество это когда совсем никто не нужен. А так приезжайте, кто хочет.
Они смеялись и это было по-настоящему облегчением.
В декабре к Галине Петровне судьба привела совершенно неожиданный разговор с Машей. Узнала о ней от Валентины Викторовны она кружок для детей вела в местном Доме культуры.
Галя, ты ж учитель? Некоторые на тебя уповают. Есть тут у нас Маша, двенадцать лет. Мать в зелёной зоне. Девочка умная, но бедная. Вроде бы рисовать любит Помоги, просто поговори.
Галина Петровна до вечера сидела в раздумьях. Потом взяла яблоки и пошла в соседнюю квартиру.
Дверь открыла девочка маленькая, не по годам задумчивая, волосы спутаны.
Ты Маша?
Я.
Можно войти?
Маша посторонилась.
У тебя есть кто дома?
Мама работает.
Сама целый день?
Да.
Ела что?
Пауза выдала всё.
Пойдём ко мне чай пить, вдруг твёрдо сказала Галина Петровна.
Маша кивнула. Они поднялись этаж выше, накормила её гороховым супом и пирогом с капустой, показала книги, поспрашивала не выспрашивая. Девочка ела молча, но глаза у неё засветились.
Можно ещё прийти? спросила она на пороге.
Конечно.
С тех пор Маша ходила регулярно: делала уроки, рисовала на кухне, приводила себя в порядок. Она мало рассказывала о матери лишь однажды сказала: «Маме тяжело. Она добрая, но устаёт.»
В январе Саша позвонил снова.
Мама, слушай Алина, наверное, была не права насчёт квартиры, неожиданно сказал он.
Сам понял? спокойно спросила Галина Петровна.
Да. Подумаем, может, в ипотеку уйдём
Вот это верное дело.
Ты не обиделась?
Нет, сынок. Приезжай, покорми своего сына настоящим борщом.
Через неделю Саша пришёл с Артёмом. Алина не смогла в те дни на работе был аврал.
Артём был молчаливым, осторожным мальчиком. Поел борща, аккуратно, по-мужски.
Бабушка, а кошка у тебя есть?
Нет, но если хочешь, заведём.
Мама не разрешает.
Ну и ладно. Обойдёмся чаем и пирогом.
Сидели втроём молчали. Прошёл обычный семейный обед. Саша пробормотал что-то о работе, Галина Петровна рассказала о больной соседке. Потом они ушли, а в квартире осталась лёгкая, почти будничная пустота.
Февраль принёс неожиданный визит мать Маши. Женщина в дешёвой куртке, устало державшаяся за ремень сумки.
Вы Галина Петровна?
Да. Заходите.
Я быстро Маша вас не напрягает? Почему вы её у себя держите?
Кормлю, уроки проверяю. Ничего страшного.
Просто я пропадаю на работе стыдно признаться…
Бывает, Света. Садитесь, чай попейте.
Этот чай сделал многое. Светлана посидела, расслабилась, рассказала о своей сменной работе. Покосилась:
Маша говорит, любит у вас бывать. Спасибо Пусть ходит, если не трудно.
Ходит, Света. Мы тут не чужие.
К весне Света стала иногда приходить вместе с дочкой. Вдвоём пили чай, болтали, смеялись, обсуждали новые рисунки Маши.
В марте вновь позвонила Надя из Твери:
Как ты, Галя?
Лучше, чем в ноябре. Саша со своей квартирой успокоился.
А ещё? Как-то пусто не становится?
Нет Знаешь, у меня теперь Маша, такая девочка светлая, умная.
Вот видишь, Галя. Жизнь не прекращается, просто меняет форму.
В апреле домой пришла Алина. Одна.
Галина Петровна, хотела поговорить Неправа я была. Требовала, не имела права.
Галина Петровна слушала внимательно.
Я ведь выросла, что всё доказывать приходилось. А тут перемудрила.
Главное не воспитывай в Артёме ту же злость против мира, мягко сказала Галина Петровна. Старайся больше.
Пили чай. Разговоры шли осторожные, иногда неловкие. Перед уходом Алина спросила:
Можно я иногда заходить буду? Просто?
Заходи.
Лето пришло неожиданно тополиный пух засыпал двор. Маша приходила каждый день, садилась за кухонный стол и рисовала. Однажды спросила:
Галина Петровна, а вы другую жизнь когда-нибудь хотели?
Не другую, Маша Только чтобы ту, что есть, прожили бы чуть иначе. Но другого не нужно.
В июне Софья Яковлевна снова упала. Галина Петровна ходила к ней почти ежедневно, готовила, стирала, слушала истории про юность и про старую Новую Ригу.
В июле Саша с Артёмом зашли на чай. В шахматы играли до сумерек. Артём уже не прятался за папу, начал задавать вопросы, ни на секунду не стесняясь.
В августе Светлана сказала:
Мне работу предложили далеко, зато деньги хорошие. Маша одна будет не хочу вас нагружать.
Маша пусть после школы ко мне. Я не тяжёлая, ты не переживай.
Почему вы всё это делаете? Мы же не родственники.
Родство бывает разное, Света Кто рядом тот на самом деле и близкий.
В сентябре всё было спокойно. Алина пришла с тортиком просто так, выпили чай, поговорили.
Боюсь, что Артём к вам привыкнет. Вдруг что-то случится
Лучше пусть любит, чем замыкается. Боли избегать невозможно но ведь всё равно надо жить.
Наступил октябрь. Галина Петровна сидела с Машей на кухне. Девочка рисовала красками.
Кухню твою и вот ту кривую полку, сказала Маша, не отрываясь от листа. Можно фото показать, когда закончу?
Конечно.
Зазвонил телефон.
Мама, привет Может, все вместе соберёмся в пятницу, ты, я, Алина, Артём?
Давайте. В час дня приходите.
Как ты, мама? По-настоящему.
В этом году лучше, сынок. Всё наладится.
Галина Петровна повесила трубку. Маша не повернулась:
Это сын?
Да.
Он хороший?
Свой человек. Это точнее всего.
Вечер стоял тёплый, дождь бил по стеклу. Маша закончила рисунок креденс в углу, окно, герань на полке.
Я в следующий раз нарисую всех кто будет в пятницу.
Много людей.
Я справлюсь.
Раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Алина в промокшей осенней куртке, с пакетом антоновки в руках.
Яблоки принесла как вы любите. Можно зайти?
Заходи, Алина.
Маша подняла голову.
Это ваша невестка? спросила.
Получается, что так, улыбнулась Алина.
Втроём пили чай, Галина Петровна разливала по чашкам, пододвигала пирог. За окном дождь замедлился. На душе было спокойно: дом, чай, дождь, близкие всё сошлось в этой маленькой питерской кухне.
И в этот момент Галина Петровна подумала: неплохо всё-таки жить не ради квартиры, а просто. Ради людей вокруг: своих, чужих, хмурых, добрых, уставших, доверивших себя на несколько часов.
Просто жить.
Комментарии (0)