Татьяна никогда понастоящему не любила своих сыновей. По её мнению, они были глупыми, узколобыми, грубыми и совсем необразованными как их отец.
Мам, а что поесть? орал громко Гена, старший из ребят. У него уже пророс хриплый бас, на подбородке небольшая щетинка, а руки, как у отца, длинные, тонкие в запястьях и с массивными, словно кувалдами, пальцами, способными сжать любой предмет в крепкий кулак.
Татьяна знала, что Гена уже шастает по местным «молодым бабкам» одиноким женщинам, лишившимся мужского внимания, которые без стеснения бросают взгляды на парней, даже на подростков. Она даже поговорила об этом с одной из них, Дашкой, и сказала: «Ты же видишь, как он только пятнадцать лет, а уже». Дашка рассмеялась так, что Татьяна почти потеряла дар речи.
С тех пор Татьяна перестала любить Гену. Он стал напоминать ей самого отца грубый, постоянно в «потёртом» запахе сала, чеснока и самогонной бочки, с грязными руками, которые он сует куда попало.
Татьяна «перепробовала» всех девушек в деревне, а когда пришло время замужества, пошла навязываться силой. Она плакала, но никто её не поддержал лишь старая бабушка Варвара, которой удалось её «пристроить».
Что ты, девочка, так упорно? молвила Варвара, посмотри на Пашу, какой он статный, все девки к нему подваливают, а ты всё только в своей тарелке. Иди уже.
Не хочу, всхлипывала молодая Татьяна, я в город поеду, на завод работать, учиться, в люди вырвусь.
Куда в город? крикала бабушка, раньше бы тебе туда не бросаться, а то
Бабушка сильно била Татьяну словом, указывая ей на грехи, будто бы скоро её «пузо поднимется выше носа». Татьяна начала понимать, что с ней чтото происходит, и ей пришлось выйти замуж за Пашу.
Паша был старше, привёл её в свой дом, где сначала свекровь недовольствовалась «не той невестой», но потом смирилась и даже жалела Татьяну, особенно когда он мучил её по ночам. Она ругала его, назвав «девкой слабой» и «кривой».
Один за другим в деревню приходили мальчишки как горох, и Татьяна их всех любила, пока они не выросли и не превратились в новых Паш Тогда она превратилась в плохую мать.
Война, конечно, всё перекатила: Пашу «перемололи», а многие мужчины не вернулись. Татьяна родила ещё трёх сыновей, но дочерей не было. «Спасу от него», говорила она, но даже если бы и ночевала дома, уже слышала бы «шипение» за спиной, хватки и прижимы.
Татьяна постоянно откладывала поход в спальню, придумывая разные дела. Когда Паша объявил, что уезжает к вдовесолдатице Людмиле Бородиной, Татьяна выдохнула с облегчением.
Тогда Гена подрался с отцом, а Татьяна, не успокоясь, перевязала сыну руку и погладила его по голове, как в детстве.
Пусть идёт, говорила она, не надо
Мамочка, не бойся, мы не бросим тебя, с трудом говорил Гена, уже готовясь к собственной свадьбе. Татьяна старалсь не думать, что её сын будет с крошечной, хрупкой, большеглазой девушкой, как Паша
«Уродились все, как один», качала головой Татьяна, наблюдая, как каждый её сын стал похож на Пашу, хотя сама надеялась, что природа подскажет чтото другое.
Не успела ещё её голос загрубеть и щетина появиться на подбородке, как в глазах зажигался тот же блеск.
Оттого и не любила она своих сыновей, когда они вырастут; оттого считала себя плохой матерью. Снохи (невестки) рожали мальчиков, и лишь одна дочурка небольшая Снежана появилась в её жизни.
Санечка, её младший сын, долго ходил по сватам, мечтая, что найдёт себе «другую» Санечку, но всё без толку. Однажды к ней попалась девчонка, сиявшая, как лилия, с тонкой гибкой фигурой, будто лозка, и Татьяна назвала её Лилия.
Татьяна наблюдала, как Саша (старший сын) вышел из спальни, а Лилия не пряталась, а тянулась к нему, как телёнок к маме. Она прижалась к его груди, а он, ласково погладив её волосы, поцеловал её в лоб, будто мать ребёнка.
Татьяна начала проверять, как её сыновья обращаются со своими жёнами: хватают ли они, придираются ли? Нет! воскликнула она. Нет, Господи, нет!
Потом она задумалась: «Неужели я всё время была слепой?», ведь другие мальчики выглядели не хуже. Сколько лет ей понадобилось, чтобы понять, что её сыновья всё же её дети?
Гена, сынок, всётаки у тебя всё в порядке? спросила мать старшего сына.
Всё замечательно, мамочка, а как ваша новая невестка? Может, к нам присоединится? Есть место
Слова давались Гену тяжело; он был молчаливым с рождения.
Мам, не стесняйтесь, если что вмешалась Катюша, жена Геннадия.
Нет, дорогие, всё в порядке, я просто пришла попозировать, скучаю по вам всем. Прости, сынок, если я была плохой мамой
Ты? Плохой? удивилась Катя.
Да, ведь так бывает, отвечала Татьяна, предлагая чай с ватрушкой.
Обойдя всех сыновей, Татьяна елееле приволокла ноги домой. Не хотелось обижать ни одну из снох, ведь каждая имела право на чай.
«Шесть детей уже, а ведь нет ни одной дочурки», ругалась она сама, но потом вспомнила, что у неё уже есть две внучки Оля и Юля, маленькие принцессы, милейшие бабушкиных любимиц.
Татьяна решила, что будет учить девчонок, выводить их в люди, не позволять им погибать в пустой жизни, и она сдержала слово. Внучки выросли, добились высот в профессиях, часто вспоминали бабушку добрыми словами, а Татьяна, наконец, действительно всех любила.
А разве могла мать не любить своих детей? Конечно могла, но в её случае любовь всё равно нашла место, даже если иногда она была скрыта за горькой ироничной маской.
Комментарии (0)