— Валюшка, постой-ка, дай фату поправлю! Ольга придержала дочь за запястье и несколькими ловкими движениями уложила выбившийся из прически локон, поправила невидимки на тончайшем кружеве. Ах, сколько же мук им стоило найти именно такую фату! Валя грезила, чтобы была она хоть как мамина, а Оля только смеялась: ну не расскажешь же дочке, как та самая фата в свое время к ней в руки попала да Валя бы ни за что не поверила!
Подруга Оли, Иринка, была ей словно сестра с малолетства. Жили дверь в дверь, на свет божий появились с разницей в три недели, судьба будто нарочно перепутала все ниточки, чтобы не сбежали они друг от дружки. Обе росли единственными и без отцов: папу Оли мигом занесло ветром по заработкам в столицу, да там он и устроился новой семьёй и новой жизнью; у Иры, наоборот, батя замерз зимой по дороге к дому, не дойдя улицу-две: ни одна, ни другая своих пап не помнили мама и те редкие заботы от них, в общем-то, и всё.
Олину маму и Ирину, казалось, наняли работать по ночам: днём-то обе отсыпались, а за девчонками приглядывала прабабушка Иры, тетушка Марфа. Самым счастливым временем были те дни, когда очередную сопливицу подхватят синхронно и, вместо садика, могут вдвоём дома сидеть. На мягком диване грелись одеялами, потягивали кипячёное молоко с мёдом, слушая мудрые сказки бабушки Марфы, а потом смотрели, как та вышивает или вяжет наперегонки тончайшее игольное кружево изящество такое, что, казалось, одно малейшее движение и хрупкая нитка лопнет. Оля никогда не могла удержаться: аккуратно дотрагивалась до ажурных волокон, задерживая дыхание.
— Красивое, да? Марфа щурилась хитро.
— Ой, очень!
— Подрастёте научу, пригодится.
Времени после наука не хватило показала одни азы, нитки как заправлять. А потом лёгким вечером спать, а утром не проснулась. Мама Иры рот прикрыла рукой, дочку к соседке отвела, а Оля и Ира как раз только в первый класс собирались. Сказки закончились, блины с молоком испарились, кружевные салфетки и домашнее счастье растворились, а утопающая в заботах мамка была занята выживанием, не нежностями. Тогда, в девяностые, разве кто просто так жил? Все добывали, выживали. После Марфы остались только воспоминания и кружевные накидки на подушки и кровати по-деревенски, целые горки.
Вот одна из тех накидок и стала фатой на свадьбе Оли. Только купленную в «Рубиновой стрекозе» фату мама Оли выронила на кухонный пол: только потянулась её поднять кубок с чаём на самый край стола поставила, и он, конечно, на фату плюх!
— Да что ж теперь делать?! Оля чуть не ревёт, а Ира домой метнулась, приносит какую-то тумбочку, завёрнутую в полотенце.
— Это что такое?
— Бабушка Марфа мне в приданое вон то кружево делала! Мама только-только на шкафу нашла. Вон оно как фата, даже лучше!
Накинула ей на голову, закрепила невидимками Оля аж просияла:
— Господи, какая красота! Ты просто волшебница!
— Глаза утирай, умываться пора и краситься, некогда тут сентиментальничать!
Никто из гостей так и не догадался, откуда фата все в восхищении ахали: мол, невеста краше всех! Правда, какое застолье без этой стандартной фразы, не правда ли?
Валя на маминых свадебных фото залипала часами:
— Вот, выйду буду точно как ты! И в такой же фате!
— Будешь ещё лучше! целовала Оля дочь, а та пряталась в маминых ладонях, вдыхая этот единственный в мире мамин запах: ваниль с ноткой лаванды, мыло «Детское», и какая-то особая свежесть, родом из детства.
Фату Вале они нашли в скромном московском ателье, уже почти смирившись, что придётся брать обычную или вообще обойтись лаконичной причёской.
— Мама- Валя мечтательно выдохнула, когда хозяйка лавки, маленькая бойкая армянка Жанна, мгновенно рыскавшая по складу, выудила коробку:
— Ну чем не кружева? Гляди, Валюшка, твоя доля!
— Конечно, машинная, но красота-то какая! хозяйка внимательно осмотрела Валю, потом Олю, вздохнула: Тяжела была у твоей девочки судьба, но счастлива будет! Вот тебе, Валюш, совет слушай всегда сердце, не спотыкайся о чёрные полосы жизни. Всё к лучшему и по-настоящему! Поняла, что я сказала?
Валя кивнула и совсем не удивилась стариковской мудрости.
На следующее утро Валя улыбнулась в потолок: до свадьбы неделя! Всё ещё не переделано, но ведь как это по-русски столько осталось хлопот, значит жизнь кипит. Вприпрыжку в университет осталась одна сессия до «красного диплома». Солнце залило комнату, сверкнуло на вешалке нарядным платьем, которое Оля выровняла до идеальных складок.
Пока Валя завтракала и торопливо целовала мать, та напутствовала:
— Не пойму я тебя, своевременно встаёшь, всё считаешь а постоянно опаздываешь!
Постояв у остановки минут десять махнула рукой, пошла через мост, над родимой речкой, сейчас скованной льдом но ещё месяц, и снова запоют ручьи, потянет весной. Валя, хоть и из Сибири родом, вечно мерзлявый человечек, но без солнца жить бы не смогла.
Вот идёт она, солнцу подмигивает, как вдруг что-то шуршит у берега и детский голосок жалобно:
— Помогите…
Валя мигом к перилам. Там, в воде, совсем у кромки, в опасной полынье мальчонка лет семи, барахтается, а лёд подламывается под его руками. Не раздумывая, Валя в воду вынула бедолагу за капюшон, да на лёд выталкивать пытается самой до плеча вода, а пацан-то по уши.
— Ты чего, герой? пытается Валя, а он вдруг вцепляется и кричит:
— Помогите! Его надо спасти!
— Кого?
Оборачивается, а у берега дрожит щенок, намокший, жалобный и понятно, за кем полез. Валя одного подхватывает за шиворот, другого держит, выталкивает кто-то за руку крепко хватает, рывок:
— Девки, теперь не время купаться! вусатый, гренадёр телосложения дядя выволок всех, потом мальца с Валькой прямо на снег, скорую уже слышно Валя прикрывает мальчугана:
— Живой? Живот цел?
— Спасибо! Не, только холодно.
Оля в больницу примчалась убедилась, что всё хорошо. Потом заглянули к мальчику Димке не стали будить поехали домой. Валя под плед, Оля горячее молоко ей, и жизнь продолжается.
Свадьба гулянка знатная. Валя счастлива настолько, что Оля не может не прослезиться.
— Олюшка, чего ты?
— Да счастья, Ира, слишком много! Знаешь, что это такое!
— Забыла! фыркнула Ирина, обнимая Олю, обратясь на дочь, которая осторожно, бережно садится к столу, животик охраняя.
— Бабушка, шарик можно взять? И конфетку?
— Машенька, веди себя прилично, наберёшь потом! тянет к себе Ира.
— Да ладно, бери, Маня! Оля горсть карамелек протягивает. Только сразу не ешь, а то живот закрутит.
Маня, вихрь четырёх лет, скрылась, а Оля к Ире:
— Это та самая Валюшкина приёмная?
— Она. Вот натворили мы делов, Олюшка. Теперь разгребать
И рассказала Ира. Валя, между прочим, была почти на пять лет старше Вали. Как резко замуж выскочила, так женой хорошей и стала, дочь баловала и любила но в строгости держала, что дало результат: школе золотая медаль, институт переводчиков закончен, влюбилась, замуж вышла. Но вот не задалось стать мамой не удавалось. Несколько попыток и всё впустую. Муж сказал: «Давай паузу, если не наше это пусть так».
Но Валя не сдавалась, мама поддержала по монастырям ездили. Там настоятельница сказала:
— Не даётся сразу значит, испытание. Вы хоть сироту возьмите. Может, Бог того ждёт.
Валя решительно взяла. Машенька, девчушка глазастая, с полугода в доме появилась, быстро к сердцу прикипела.
Годы спустя случилось чудо Валя ждёт ребёнка! Радость! Вот только к Маше всё меньше сил, а та ласки просит, тянется, а Валя раздражается: чужая, мол, не моя И дошло до того, что она матери в слезах признаётся: «Не могу, мама, не могу! Она не моя!»
В больницу попала, а после в семье было принято решение искать Маше новую семью. Ира бы и сама девчонку взяла, но здоровье уже не то операция, боится не справиться.
Вот так и оказалась Маша в детдоме.
Валя улетела в путешествие, жизнь у всех шла своим чередом, погружённая в хлопоты. Валя через две недели вернулась зажаренная на солнечных пляжах, с привычной круговертью дел. Спустя неделю после поездки весточка от врача: последствия спасения мальчика в ледяной воде здоровье не выдержало, детей Вале больше не иметь. Слёзы, отчаяние, попытки выставить мужа всё по классике, пока не приехала свекровь и мудро не поставила на место:
— Не решай совсем за него, дочка. У мужа твоего своё прошлое. Главное любовь!
И Валя смирилась, жизнь наладилась: институт закончила, устроилась педиатром в областную больницу. «Если не своих чужим помогать буду!»
И правда: «Доктор Валюша» стала легендой, родители на руках готовы носить! Вечно в поиске новых методов, любит детей, как своих.
Однажды рука-справа Вали, Лариса, прикатила аккуратную папку:
— Случай трудный, Валя. Девочка, Маришка девять лет, детдом. Странная история: в семье была, потом вернулась в детский дом, уже третья больница никто не может понять, что с ней.
Валя пошла в седьмую палату. Там дети толпой, смех, игры. Одна только девочка на кровати, к стенке, палец по стене водит, будто узоры рисует.
— Привет! улыбнулась Валя и села рядом.
Девочка медленно обернулась.
— Я Валентина Владимировна, твой новый врач. А ты кто?
— Маша… глухо, будто кричать долго не могла, отвечает девочка. Валя знала: такое бывает у детей, потерявших дом.
— Машенька, что болит?
— Ничего. Все спрашивают я не знаю, что сказать.
Валя видит: девчушка чувствует себя плохо. Не раз она работала с детдомовскими знает их стойкость: они терпят, когда взрослый на их месте бы давно раскис. Но у Маши взгляд старый-старый, даже страшно.
— Машунь, давай так: я хочу, чтоб ты поправилась. Вместе справимся, если ты разрешишь мне помочь.
— Я здорова. А счастлива Разве такое бывает?
— Конечно! Ты сомневаешься?
— Я знаю, что нет.
Валя и сама не знала, почему настолько тронулась этим ребёнком. Запах чистоты, будто был мамин, родной Маша дёрнулась от прикосновения а Валя невольно вспоминала свадьбу, когда Маня, как фея, преподносила ей конфету.
Зачем было Валю так тянуть к этой обычной на вид девочке не знала. Просто поняла: «Моя»
— Она моя, мам сказала однажды Валя Оле, когда не могла найти покоя в решениях.
— Если твоя значит, думать нечего, тихо ответила Оля и обняла дочь.
И только однажды Валя, возвращая свадебное платье в прокат, случайно подружилась с Жанной та к себе на кофе пригласила, поддержала, подбодрила
Оформляя на Машу документы, Валя сказала Оле:
— Мам, ни с Валей-матерью, ни с её мужем видеться не хочу. Если праздники без меня, пусть так.
Оля поняла, отстранила старые связи.
Следующие пару лет пошли неровно Маша привыкала тяжело: шажок вперёд три назад. Когда Валя не могла уже выдержать, ездила к Жанне, та кофе определит «Всё будет хорошо!»
И так и было потому что Валя слишком хотела этого.
И вот, когда Маша, впервые увидев Чёрное море, вскрикнула:
— Мама! Мама, смотри! Какое оно красивое! Лучше, чем во сне!
Валя не выдержала, разрыдалась и стала целовать повзрослевшую свою девчонку, а люди ахали не каждый типичный пляжный день заканчивается вот так: мама и дочь, счастье через край.
— Моя. Родная ты мояВ тот вечер, возвращаясь домой по оживлённой набережной, Валя ловила теплый морской ветер и россыпи света на воде. Маша, мокрая и счастливая, плескалась в волнорезах под присмотром Оли, ловко ловившей её тонкий смех в ладони, словно самое хрупкое кружево.
Валя остановилась и впервые не спешила дальше. Она прижала к себе маленькую ладонь дочки и будто услышала тихий голос прабабушки Марфы: «Вот увидишь, всю жизнь кружево плетётся. Только смотри внимательно: не рвется ли где.»
Сзади раздались шаги к морю бежала девчонка лет шести: блондинистая, веснушчатая и напомнила Валю маленькую Валюшку, смешную, мечтающую о маминых объятиях. И вдруг всё стало просто: путь, что был прожит, сплёл из всех утрат и чудес её настроение, её дом и новое счастье.
Валя оглянулась на Олю, которая уже кивала: мол, я всё вижу, всё понимаю, иди, живи, не бойся.
А солнце медленно клонилось к закату, золотя щёки Маше и мерцая в её волосах будто в ажурных узорах той самой фаты. И Валя впервые за долгое время поняла, что всё каждый день, каждый круговорот и даже боль были не напрасны.
И вот она просто улыбнулась, разрешив себе быть счастливой здесь и сейчас, рядом с новыми родными, своей дочкой и мамой, с морем, которое слушает так же терпеливо, как когда-то вечером бабушка Марфа.
Потому что её главное кружево это дни, которые не оборвались, а соединились в сердце. И теперь ничто и никогда его не разорвёт.
Комментарии (0)