— Леночка, подожди, дай я тебе фату поправлю! Марина остановила дочь и легкими движениями пригладила непослушные пряди, поправила невидимки, которыми была приколота воздушная вуаль. Как же долго они ее искали именно такого кружева, как у Марины на свадьбе! Лена мечтала выйти замуж в фате, похожей на мамину, а Марина только шутила: да если бы Лена знала, откуда взялась та «фата», не поверила бы ни за что.
Оля, Маринина школьная подруга, была рядом с ней всю жизнь. Жили они в одном подъезде в Казани, с разницей в месяц появились на свет, и так судьба их и сплела. Обе росли без отцов: Марининого отец уехал в Самару на стройку и потом так и не вернулся с новой женой обосновался, а Олин папа замерз однажды зимой по дороге домой. Девчонки почти не помнили своих непутевых пап. Их растили матери не особо ласковые, зато работящие. У них была одна миссия сделать жизнь своих дочерей чуть светлее своей.
Мамы на работе пропадали со свету до свету. За девчонками присматривала Олина прабабушка Аграфена Семёновна. А самые счастливые их дни начинались, когда обе заболевали и оставались дома. Они сидели на диванчике, потягивали горячее молоко с медом и слушали сказки, которые так здорово рассказывала бабушка Глаша, разглядывали, как она вышивает, плетет кружева, вяжет. Марина могла часами следить за тем, как у неё в ловких пальцах на свет появлялась нежнейшая, почти невесомая, дорожка кружева. Марине всегда было страшно дотрагиваться до такого будто растает, пока смотришь.
— Красиво? улыбалась бабуля, щурясь.
— Очень!
— Подрастешь научу. Пригодится в жизни.
Научить так и не успела, только азы показала да нитки новые выдала. Вечером легла отдыхать и утром ушла навсегда. Мамы разбудили детей, поплакали и повели к соседке. Тогда Марина с Олей только в первый класс перешли. Сказки, кружево, блинчики с молоком всё ушло, уступив место гонке за выживанием. Тогда ведь почти никто по-другому не жил сводили концы с концами и как-то выкручивались. От Глаши осталось немного вещей: покрывало, накидки на подушки, салфетки в старорусской традиции, украшенные кружевом, которым Марина так восхищалась в детстве.
Вот одна из этих кружевных накидок и стала фатой Марины на свадьбе. Покупную фату ее мама умудрилась описать горячим чаем за полчаса до приезда жениха. Марина уже чуть не плакала, а Оля мигом сгоняла домой и принесла из закромов сокровище тончайшее кружево, которое Глаша плела ей в приданое.
— Смотри, размер как раз под фату. Примерим?
Оля аккуратно заколола кружево шпильками, и Марина только прошептала:
— Господи, какая красота Спасибо!
— Все, хватит слез, давай, пошли краситься времени мало!
Все думали, что это дизайнерская ручная фата. Жених и гости дивились ну точно, невеста сказочная! А Марина улыбалась: на каждой свадьбе невесту обязательно называют самой красивой, правда ведь?
Лена, разглядывая мамины свадебные фотографии, всё твердила:
— Я буду такая же красивая, как ты! И фата у меня будет такая же!
— Нет, ты красивее будешь! Марина целовала дочку.
— Самая красивая у меня мама, Лена утыкалась в ее ладони, ловя с детства родной запах мамина кожа пахла ванилью, лавандой и, почему-то, детским мылом. Этот особенный запах Ленка ни с чем больше не могла спутать.
Фату для Лены они нашли только в маленьком салоне на окраине Казани: хозяйка Лиана достала из-под полки коробку с кружевной вуалью и вот уже Лена не отрывает от нее глаз.
— Посмотри, доченька! Марина радовалась, Очень похожа на мамину, правда?
— Конечно, не ручная, но всё равно красивая! Лиана внимательно посмотрела на Лену и добавила: Тяжело тебе было, девочка. Но счастье найдешь. Главное не сомневайся!
Лена прижала к себе легкую вуаль, словно даже поверила этим неожиданным словам.
До свадьбы оставалась неделя. Столько дел! Лена собралась в университет последний год, впереди интернатура. Разбудило её солнце золотое, озорное, пробежавшееся лучами по комнате, по свадебному платью, которое Марина вечером аккуратно разгладила.
Лена позавтракала, поцеловала маму, выскочила на улицу и на ходу бурчала:
— Всё, вроде рано встаю а опять опаздываю!
Самые привычные зимние улицы на этот раз укутал снег. На остановке не выдержала, заспешила через мост сама знакомая с детства речка скована льдом, только-только весну ждет. Лене всегда недоставало тепла, даже несмотря на жизнь на Урале, где зима как в сказке, морозяка и снегу по уши.
Шла Лена, щурясь на солнце и мёрзла, и тут вдруг услышала: кто-то слабо зовет:
— Помогите
У берега, где лед был потоньше, барахтался мальчишка лет семи. Лена перескочила через перила и уже в воде, выловила пацана за капюшон и толкнула к берегу. А он вдруг выкрикнул:
— Щенка достань! Там щенок маленький!
Лена успела вытащить и его, мелкого, дрожащего. Уже почти не чувствовала ни рук, ни ног, когда сильная рука подхватила их обоих.
— Вот уж устроили заплыв! ворчал усатый толстяк, выволакивая их из речки. Народ сбежался, сирена скорой где-то завыла. Лена только обняла мальчонку:
— Живой? Где болит?
— Да всё нормально, только мокро, вытер сопли, ну прямо пацан и герой.
Марина примчалась в больницу первой, пока не убедилась, что с дочкой всё хорошо не успокоилась. У пацана Дима, как выяснили, тоже всё обошлось. Дома Лена забралась под одеяло и выдохнула.
Свадьба выдалась шумной и теплой, Марина никак не могла понять, почему всё время слезы подступают к глазам.
— Мариш, да чего ты! Радуйся! Оля с дочкой приехали к подруге.
— Радуюсь я, Олечка, радуюсь! Марина улыбается сквозь слезы. Это слезы такие от счастья!
Оля смеется, оглядывается: ее дочка, Анюта, уже села вместе с беременной, осторожно устроившейся Валей будущей мамой.
Тут подбежала малышка лет четырех в светлом ободке:
— Бабушка! Можно взять сладости? И шарик, а? Там столько!
— Маняша, ну нельзя ведь так себя вести! Оля шикнула на нее. Дочка, подожди, дам потом.
— Ольга, подожди, вот тебе, Манечка! Марина высыпала пригоршню карамелек в ладошки девчонки. Но все сразу не кушай, ладно? Живот заболит.
— Спасибо! и вихрь умчался дальше.
— Это та приемная девочка Вали, про которую рассказывала? спросила Марина, когда в зале стало тише.
— Да, вздохнула Оля. Только теперь проблемы
— Как так? удивилась Марина.
Оля рассказала всё: как у ее Вали не получается родить, как решились с мужем взять ребенка из детдома Машу. Подросла Маша, стала все ближе Оле, Валя гордилась ею, а через несколько лет случилось чудо Валя наконец забеременела. Но со временем между Машей и новой мамой словно проложили стену внимания становилось всё меньше. Чем больше Валя уставала, тем сильнее раздражалась на старшую дочку, пока совсем перестала справляться.
— Я старалась, мама! Но теперь не могу! рыдала Валя, когда Оля приезжала к ней. Не моя она
Оля поняла, что если не сможет сама уделить Маше любовь, не стоит мучить ребенка. Оформили документы и устроили Машку в другую приемную семью.
— Как так Она же вам уже как родная была Марина только покачала головой.
— Бывает, Мариш. У меня своё здоровье подводит, самой на операцию ложиться, Оля отмахнулась.
Прошла свадьба, разъехались гости, а Лена с мужем через две недели вернулись из Сочи и ушли в свою крутую работу и новые семейные хлопоты. Вскоре Лену ждал неприятный сюрприз после той истории у речки врачи вынесли диагноз: детей ей не иметь. Мир рухнул, она закрылась в себе, мужа гнала прочь.
Точку поставила свекровь нежная, сильная духом женщина.
— Не лишай его того, что выбрал сам быть с тобой. Всё остальное второстепенно!
Постепенно Лена приняла свою судьбу. Получила диплом, стала работой жить: устроилась кардиологом в детскую областную клинику в Саратове. Решила, если не может стать мамой будет помогать другим детям.
— Елена Сергеевна, новый сложный случай, санитарка Вера принесла папку.
— Кто у нас?
— Девочка, девять лет, из детского дома. Сложная судьба. Семья сперва взяла, потом вернула обратно… Мы уже третья больница.
— Разберусь.
В седьмой палате толпа малышей, кто рисует, кто играет. Лена поздоровалась, одна из мам вывела всех остальных.
Маленькая девочка лежала, отвернувшись к стене, водила пальцем по обоям.
— Привет. Я Лена Сергеевна, твой врач. А ты как зовут?
— Маша голос тихий, надломленный.
— Что болит, Машенька?
— Ничего. Не знаю. Никогда ничего не болит.
Лена по опыту видела такая махровая усталость и недоверие у детей из детдома встречается часто. Их будто жизнь заставляла цепляться за неё из последних сил, упрямо молчать о боли.
В Маше Лена сразу почувствовала что-то особое. Как подсознательно хотелось взять на руки, обнять и сказать: «Ты моя девочка»
— Машенька, разреши мне помочь? Вместе получится. Давай попробуем?
— Я знаю девочка повернулась к стене. Только счастья не бывает.
— Ошибаешься. Есть. Правда есть.
Лена склонилась, почувствовала знакомый мамин запах ваниль и детское мыло. Неужели Очень осторожно провела рукой по голове Маши, а она вздрогнула и втянулась в себя. Тогда Лена ещё не знала, что именно эта Маша когда-то угощала ее карамелькой на свадьбе.
Через пару месяцев, когда с документами стало ясно, Лена призналась маме:
— Мам, я не могу оставить эту девочку. Она теперь моя.
Марина только обняла дочку:
— А что тут думать? Делай, как сердце подсказывает. Помнишь, что Лиана тебе говорила? Действуй
Так и стало: жизнь не была сказкой, но шаг за шагом Маша училась доверять, а Лена жить новой жизнью. Когда страшно ехала к Лиане, та гадала на кофе и улыбалась: «Всё будет хорошо!»
И вот, когда Маше исполнилось пятнадцать, впервые в жизни увидела море под Одессой и закричала:
— Мама! Смотри, мама, это море! Оно живое, настоящее!
Лена бросилась к ней, впервые за годы заплакала на людях, обнимая дочку свою, совсем родную, дочку:
— Ты моя, Машенька Ты моя!
Комментарии (0)