Муж сравнил меня со своей бывшей, а я предложила ему вернуться к ней
А вот Клавдия в борщ всегда чутьчуть сахара бросала. Для карамелизации свеклы, понимаешь? Цвет тогда оставался яркорубиновым, а вкус чутьчуть мягче. У твоего как будто уксус в кровь попал, прям щёки сжимает.
Сергей отодвинул тарелку, скривился и потянулся за хлебом. Ольга замерла с половником в руке. Пар от кастрюли поднимался к потолку, оседая маленькими каплями на кухонном гарнитуре, который они оформили в кредит три года назад. Внутри её чтото соскочило тихо, без звона, будто оборвалась тонкая струна. Это уже не первый раз, а уже десятый за месяц.
Серёжа, голос Ольги прозвучал удивительно ровно, хотя пальцы, сжимавшие пластиковую ручку половника, побелели, мы женаты двадцать лет. Ты ешь этот борщ каждый день и раньше он тебе нравился. Более того, ты всегда просил добавки.
Сергей пожал плечами, отламывая кусок хлеба, и не отрывал взгляда от смартфона, где мелькали новости и смешные ролики.
Вкусы меняются, Оль, человек развивается, учится различать нюансы. Я лишь привёл пример, конструктивную критику, чтобы ты могла расти. Кстати, Клавдия даже кулинарные курсы проходила, и её котлеты получались воздушными, потому что она хлеб замачивала в молоке, а не в воде.
Ольга медленно опустила половник в кастрюлю. Аппетит исчез. Имя «Клавдия» в их трёхкомнатной квартире звучало чаще, чем телевизор. Клавдия первая любовь Сергея, его однокурсница, с которой они расстались за год до Ольги. Двадцать лет имя лежало гдето на задворках памяти, пока пару месяцев назад Сергей случайно не нашёл её в соцсети.
Сначала они обменивались ностальгией: «Смотри, Клавдия в Сочи, а мы всё на даче». Потом шли шутливые сравнения, а затем более ядовитые и болезненные.
Ольга сидела напротив мужа, глядя на его редеющие волосы, второй подбородок и пятно от соуса на футболке. Где тот парень, которого она полюбила? Он растворился в быту, в претензиях и в этом внезапном, необъяснимом поклонении прошлому.
Ты общаешься с ней? спросила Ольга, стараясь звучать безразлично.
Сергей отложил телефон, в глазах мелькнул вызов.
Пишем иногда, подружески. Смотрим, как жизнь складывается. Она, кстати, выглядит отлично: йога, пилатес, правильное питание. Говорит, что женщина должна вдохновлять мужчину своим видом, а не ходить в халате.
Ольга посмотрела на свой рабочий костюм аккуратный, чистый, но не дизайнерский набор для йоги. Она главный бухгалтер крупной строительной компании, держит на себе всю домашнюю нагрузку, уроки сына, который сейчас в летнем лагере, и дачу тещи. На пилатес у неё просто нет времени.
Я рада за неё, тихо произнесла Ольга. Ешь, остынет.
Ужин проходил в гнетущем молчании. Сергей добавлял соль в борщ, будто делая себе услугу, а Ольга механически жевала хлеб, не чувствуя вкуса. В голове крутилось одно: почему сейчас? Почему, когда дети почти выросли, ипотека погашена, а жизнь могла бы быть спокойной, он превращает всё в соревнование с призраком?
Следующие дни прошли в тумане. Сергей будто сорвался с цепи, претензии лились как из рога изобилия, подкреплённые «экспертным мнением» из прошлого.
Утром, собираясь на работу, он устроил скандал изза рубашки.
Оля! Что это? кричал он, размахивая синей сорочкой. Я же просил воротничок крахмалить! Он висит, как тряпка!
Ольга, пытаясь накраситься в прихожей, устало закрыла глаза.
Я использовала спрей, Серёжа. Он держит форму.
Плохо держит! муж выходил в коридор, недовольно оттягивая брюки. Клавдия рубашки вручную стирала, чтобы ткань не портилась, и крахмалила постарому. У меня воротнички такие, что можно порезаться! А ты всё упрощаешь.
У Клавдии тогда, двадцать лет назад, не было годового отчёта и аудиторских проверок, не выдержала Ольга. И стиральных машинавтоматов у студентов тоже не было.
Ой, только не прячься за работой! отмахнулся Сергей. Женщина должна уметь создавать уют. Это в природе заложено. У нас же пыль на шкафу, я вчера её пальцем потрёпал. Клавдия бы этого не допустила, она была чистюлей.
Ольга посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Он стоял перед ней недовольный, капризный, уверенный в своей правоте. Ей вдруг стало горькосмешно.
Серёжа, а ты помнишь, почему вы расстались? спросила она, застёгивая сумочку.
Сергей замялся, поправляя галстук.
Молодые были, глупые. Характерами не сошлись. Она была слишком требовательной, яркой. Я тогда не тянул. Сейчас я другой, состоялся, знаю, чего хочу.
Понятно, кивнула Ольга. Ты состоялся. А я, значит, просто удобный вариант, пока ты дозревал до уровня Клавдии?
Не передергивай! он фыркнул. Я хочу, чтобы ты брала пример с лучших, стремилась к совершенству. Что в этом плохого?
Он ушёл, хлопнув дверью, не попрощавшись. Ольга осталась в тишине прихожей, глядя в зеркало, где отражалась женщина с грустными глазами. «Брать пример с лучших» отозвалось эхом.
В тот же вечер в дверь вошла свекровь, Тамара Петровна полноватая, громкая, уверенная в том, что её сыну досталось наказание небесное. Обычно Ольга терпела её визиты, но сегодня её терпение треснуло.
Тамара Петровна оглядела кухню, сморщила нос.
Опять магазинные пельмени? Олюшка, нельзя же так мужика кормить. Желудок испортишь.
Это домашнее, Тамара Петровна, спокойно ответила Ольга, наливая чай. Я их в выходные лепила, триста штук.
Да? свекровь ковырнула вилкой тесто. Помню, у Серёжи была девчонка Клавдия У неё пельмени были прозрачные, на свету светились, начинка золотая. Жаль, Серёжа упустил такое сокровище.
Сергей, сидящий рядом, самодовольно улыбнулся.
Вот и я ей говорю, мам. Клавдия уровень. Сейчас она одна, развелась с бизнесменом, скучает.
Да ты что?! Тамара Петровна почти уронила чашку. Одна? Такая женщина! Может, встретитесь, поболтаете?
Ольга поставила чайник на подставку, звук удара пластика прозвучал как выстрел. Она перевела взгляд с мужа на свекровь. Они обсуждали бывшую, будто Ольги нет.
А знаете, неожиданно воскликнула Ольга, перебивая мать, это отличная идея.
В кухне воцарилась тишина. Сергей и мать удивлённо уставились.
Что именно? осторожно спросил муж.
Встретиться, поболтать, Ольга улыбнулась, но улыбка не предвещала ничего хорошего. Ты же так страдаешь: борщ кислый, рубашки не держат форму, пыль на шкафу Зачем продолжать эти пытки?
Сергей нахмурился, не понимая подвоха.
Оля, прекрати баловаться. Я просто
Нетнет, ты сказал правильно, перебила её Ольга, сев за стол и сложив руки. Ты вырос, стал другим, «дотянул» до уровня Клавдии. А я? Я обычная женщина, бухгалтер, иногда покупаю полуфабрикаты, не умею воротники крахмалить до лезвия. Мы несовместимы: ты гурман, я простая.
Тамара Петровна открыла рот, но Ольга бросила её строгий взгляд, и мать замолчала.
Итак, продолжила Ольга. Я предлагаю не просто встретиться. Я предлагаю тебе вернуть своё счастье. Если она свободна, почему бы и нет?
Сергей нервно рассмеялся.
Ты меня вгоняешь? Изза рубашки?
Я не вгоняю, я отпускаю к мечте. Это разные вещи. Ольга подошла к окну, на улице зажигались фонари. Поезжай к ней, поживи, вспомни молодость. Может, у вас действительно любовь всей жизни, а я здесь лишь займет место.
Ты с ума сошла! воскликнул Сергей, но в его голосе слышалась нотка растерянности и интереса. У нас семья, сын!
Сын в лагере. А семья Семья когда людей бережут, а не сравнивают с призраками прошлого каждый день. Я устала соревноваться с Клавдией, которой здесь нет. Я всегда проигрываю, потому что в твоей голове она идеальна, а я реальна.
Муж молчал. Тамара Петровна тоже замолчала, переводя взгляд с сына на невестку.
Ну, раз ты ставишь вопрос сказал Сергей, в голосе прозвучала обида. Значит, ты меня не ценишь, если готова так легко отдать.
Я ценю себя, отрезала Ольга. Давай так: сегодня пятница, собирай вещи, поезжай к ней на выходные. Или в гостиницу, а с ней встретись. Проверь чувства, её котлеты. В воскресенье вечером возвращайся, решим, что дальше.
Сергей вскочил.
Ах так? Берёшь меня на «слабо»? Думаешь, я никому не нужен? Лена будет рада! Мы вчера писали, ей одиноко!
Отлично, кивнула Ольга. Чемодан на антресоль.
Сборы прошли бурно: Сергей бросал вещи в чемодан, громко комментируя, как «некоторые жёны» не понимают своё счастье, а он, наконец, почувствует себя уважаемым мужчиной. Тамара Петровна подливала масла в огонь: «Ничего, сынок, пусть посидит одна, подумает, потом придёт просить прощения».
Ольга наблюдала за этим спектаклем с удивительным спокойствием, помогла мужу найти одеколон, положила чистые носки и даже погладила рубашку.
Всё! сказал Сергей, стоя в дверях с чемоданом, как герой плохой мелодрамы. Я ухожу! Не ждите звонков!
Удачи, сказала Ольга, закрывая за ним дверь.
Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд. В квартире воцарилась тишина. Тамара Петровна, поняв, что зрителей больше нет, поспешила домой, бормоча про «гордыню, что не ведёт к добру».
Ольга не заплакала. Она подошла к кухне, вылила остывший чай, достала из холодильника бутылку хорошего вина, отложившуюся для особого случая, и налила себе бокал. Затем заказала пиццу с пепперони и двойным сыром без борща, без котлет.
Выходные прошли странно. Сначала было непривычно пусто: никто не включал телевизор, не требовал чаю, не бросал носки. Ольга устроила генеральную уборку, но не для мужа, а чтобы избавиться от накопившегося раздражения. Она вымыла полы, перестирала шторы, выбросила старую чашку Сергея, которая его постоянно раздражала.
К вечеру субботы она поймала себя на мысли, что ей хорошо. Спокойно. Никто не оценивает каждый её шаг. Она лежала в ванне с пеной, читала книгу, пила чай с конфетами в постели, не боясь ни чего.
Сергей не звонил. Ольга тоже не брала телефон, хотя соблазн проверить, когда он онлайн, был велик.
В воскресенье было солнечно. Ольга сходила в парк, купила мороженое, зашла в ТЦ и примерила то самое платье, которое месяц назад рассматривала, но жалела денег. Купила, надела и пошла домой пешком, ловя взгляды прохожих.
Вечером около восьми часов зазвонил звонок. Ольга сидела в кресле с книгой, сердце ускорилось, но она не вскакивала. Дверь открылась, и на пороге стоял Сергей. Вид у него был помятый: рубашка несвежая, круги под глазами, чемодан тяжёлый. Он молча прошёл в коридор, поставил чемодан и упал на пуфик.
Ольга молчала, ждя объяснений.
Сергей снял ботинки, бросил их в угол и поднял глаза на жену. В них не было торжества, лишь усталость и детская обида.
Как идеальные котлеты? спросила Ольга.
Да ну их котлеты, махнул он рукой.
Он прошёл на кухню, сам наливая себе воды из графина и жадно выпил. Ольга пошла за ним, прислонившись к стене.
Рассказывай, потребовала она. Ты ведь в рай уезжал, а теперь вернулся в мой ад?
Не было никакого рая, буркнул он. Клавдия она изменилась, совсем другая.
Постепенно из его уст вытекала история «романтического уикенда». Оказалось, что «идеальная Клавдия» живёт в квартире с тремя кошками, обожает эзотерику, вместо ужина предлагала медитировать и пить смузи из сельдерея.
Представляешь, я голодный, как волк, а она мне про вибрации Вселенной рассказывает и траву в блендере мелет! возмущённо жестикулировал Сергей. Я говорю: «Клав, может, мясо пожарим? Или хотя бы картошку?». А она смотрит на меня, как на трупоеда, и говорит: «У тебя низкая энергия, Серёжа, тяжёлая».
Оказалось, что её «идеальная чистота» миф. В её квартире пахло благовониями, голова у Сергея болела, на диване было больше шерсти, чем обивки.
Ольга, глядя ему прямо в глаза, поняла, что её свобода начинается именно в этом мгновении.
Комментарии (0)