Ну что ты опять в этом халате, а? начал ворчать Коля, как только вошёл на кухню. Сколько можно в одном и том же ходить? Все девки как девки, а моя как продавщица с овощебазы. Вот глянь на Людмилу из второй квартиры. Девчонка загляденье, всегда при параде, даже мусор выносит на каблуках. Пахнет духами, весной! А не жареным луком и борщом, как у тебя тут.
Светлана медленно поставила тяжёлую сковороду обратно на плиту. Масло сердито зашипело, но этот звук утонул в вязкой тишине, которая будто бы вдруг опустилась на всю кухню. Она стояла спиной к мужу и смотрела на затёртый кафель в выходные чинила его сама, вымывала до блеска. Где-то внутри что-то щёлкнуло и отключилось негромко, как если бы закатилась мелкая монетка в старый самовар.
Люде, между прочим, двадцать пять, медленно сказала Светлана, не оборачиваясь. Она, если что, живёт одна, работает в салоне красоты, ест непонятно что из доставки. А я, Николай, между прочим, с завода пришла, смену отмотала, после чего в супермаркет забежала, два пакета дотащила, и уже второй час тебе готовлю чтоб на обед было, не помер с голоду.
Да всё у тебя одно и то же! Коля махнул рукой, не отрываясь от своего телефона. Я устала, я работаю! Все работают, между прочим. Моя мать работала троих вырастила: отец всегда чистый да сытый, пироги на столе, всё как положено. Это всё желание, Света. Если бы хотела ухаживала бы за собой. Тебя устроил штамп в паспорте и расслабилась. Мужику надо вдохновение. Вот Люда улыбнулась мне вчера в лифте весь день настроение хорошее было. А домой прихожу и тут ты: вид у тебя кислый, котлеты резиновые. Скучно, Светочка, у тебя. Без изюминки.
Светлана выключила газ. Котлеты остались недожаренными, но ей почему-то перестало быть до них дело. Она вытерла руки о фартук тот самый, который Коля только что опустил, медленно развязала тесёмки и аккуратно повесила его на крючок.
Говоришь, без изюминки? обернулась она к мужу. Лицо её было удивительно спокойным. Обычно она или обижалась, или начинала объясняться иногда даже в крик срывалась. А сейчас ни звука. Вдохновения тебе не хватает, да?
Ну нет, не хватает, проворчал Коля, не поднимая глаз. Я что, не имею права на эстетику у себя дома?
Имеешь, Коля. Абсолютно.
Светлана с достоинством вышла, аккуратно притворив за собой дверь. В ванной она долго стояла под душем: смывала с себя и жареный лук, и усталость, и его слова. Смотрела на свои руки: крепкие, не девичьи, хотя и ухоженные насколько позволяет заводская работа. Двадцать восемь лет вместе. Всё это время крепкий тыл, надёжный друг. Рубашки гладила до складок, лечила насморки, экономила на кофточках ради колеси зимних для мужа.
И вот теперь Люда летящая, на каблуках.
После душа Светлана нанесла лучший ночной крем, надела ту самую шёлковую ночнушку, которую обычно берегла на праздник, и улеглась в кровать, развернувшись к стене. Коля явился позже видимо, доел то, что нашёл на ужин, и был вполне доволен собой. По привычке попытался её приобнять, но она отстранилась.
Ну ты чего дуешься? буркнул он. Я ж для твоей пользы. Стимул!
Светлана молчала. Решение она уже приняла.
Утро началось с необычной тишины. Коля, проснувшись не от запаха кофе, а от будильника, отправился на кухню, в полной уверенности, что там ждёт завтрак. На столе ни крошки, ни чашки. Плита холодная.
Он заглянул в спальню: Светлана тихо и грациозно красилась перед зеркалом. На ней было красивое платье то самое, для театра, и каблуки.
Вот это я понимаю! одобрительно присвистнул Коля. До тебя дошло! Молодец, красотка. А завтрак где? Я опаздываю.
Не будет завтрака, ровно сказала Светлана, нанося помаду. Люда, как я слышала, смузи пьёт или кофе в кофейне. Не стоит она у плиты, чтобы кого-то кормить. Я решила буду брать с неё пример. Эстетика дело жертвенное.
Ты издеваешься? нахмурился муж. Мне на работу скоро. Какая эстетика? Жарить яичницу давай!
У меня уже макияж, нет желания дымиться у плиты всё потечёт, Светлана встала, взяла сумочку, направилась к двери. Яйца в холодильнике, масло тоже. Справишься сам, дядя взрослый, вдохновлённый.
Дверь захлопнулась, и Коля остался абсолютно один. Нашёл сковородку не сразу, яйцо сперва пригорело снизу, а сверху осталось стекляшкой. Кофе убежал, залив плиту. За завтраком Коля злился: «Подуется и перестанет, думал он. Вечером утрясётся всё по-старому будет. Бабы! Им главное показать, кто мужик в доме, дальше всё само наладится».
Не наладилось. Вечером Коля вернулся голодный, на кухне только лёгкий аромат духов и никаких котлеток. Светлана в светлом наряде сидела, читала книгу.
Привет, буркнул он, разуваясь. А чем тут ужин-то пахнет?
Я поужинала в кафе. Салатик, бокал вина очень вдохновляет. Почувствовала себя женщиной, а не столовой бабушкой.
Аз мне что? Вчерашние котлеты?
Я их утром выкинула. Они ж, как ты утверждал, «без букета». Новых не делала.
Перебарщиваешь, Света! попытался надавить Коля. Ну что с тех слов? Перестань дуться. Сбегай пельмени свари.
Пельмени в морозилке. Вода в кране, кастрюля на полке. Дерзай, Коля. Соседка твоя вдохновляет, а я теперь муза. Музы мужу ужин не лепят сами себя вдохновляют.
Коля побагровел. Хотел топнуть кулаком по столу, как в молодости. Но Светлана смотрела на него взглядом ледяной безразличия не как на мужа, а как на подзабытый тапок за шкафом. Он сварил себе пельмени, которые сварились в кашу, и ел их прямо из кастрюли, злясь назло. «Посмотрим, кто кого», думал Коля, жуя пельмени.
Прошла неделя. В квартире чисто, как в музее, но порядок теперь поддерживался только до тех пор, пока это касается самой Светланы. Корзина с бельём растёт, чистых носков у Коли больше нет.
Свет, где носки? кричит из спальни, роется в ящике.
Где всегда в корзине для белья, равнодушно отвечает она, попивая чай на кухне.
Они грязные! Почему стирка не работает?
Я свои вчера постирала. А твои трогать не хочу руками чтобы не пахли «луком». Пусть лучше кремом с лавандой пахнут для эстетики.
Ты чё, издеваешься?! выскакивает Коля в коридор в одних трусах.
Утюг у окна, доска за дверью. Действуй. Я не домработница. Я теперь муза. А музы мужские трусы не гладят.
Коля первый раз в жизни сам запускает стирку. Сыплет порошка «на глаз» пена лезет изо всех щелей. Растирает тряпкой, матерится. Рубашку гладит кое-как, чуть не прижигает воротник. На работе иронично шепчутся про его мятый прикид, а секретарша Валюшка прыскает со смеху.
Почувствовав удар по мужской гордости, Колян решает применить тяжёлую артиллерию: «Раз феминистка, так получай и экономическую независимость». К пятнице надушился одеколоном, напялил последнюю гладкую рубашку (ещё Светлана гладила).
Я на выход к мужикам в бар. Надоел ваш холод. Может и с Людкой встречусь она как раз гуляет в это время.
Прекрасно, пожала плечами Светлана. Хорошего вечера. Ключи не забудь, я спать могу лечь рано.
Коля хлопнул дверью, ожидал сцены ревности, расспросов, где, с кем но за ним никто не вышел.
В баре унылый мужицкий расклад: жалобы на зарплату, рост цен. Высказался честно про жену.
Всё, мужики, моя совсем с катушек слетела! Ничего не делает, ни есть, ни стирать! Я ж как лучше чтоб встряхнулась!
Ну ты дал, Коля, вздохнул Санёк. Жену сравнивать святое табу. Моя бы меня сковородкой огрела.
Цветы купи, извинись, резюмировал Петрович.
Ещё чего! Прогнись вся жизнь пошла прахом. Переживёт, ещё сама приползёт. Я ей карточку заблокирую на гречке посидит, сразу вспоминать начнёт.
Наутро Коля гордо перевёл деньги с общей карты на личный счёт. Ждал, когда Светлана приползёт с повинной. Ждал-ждал и проголодался.
В холодильнике пусто только остатки твёрдого сыра и банка хрена. Днём кормился в столовой, вечером перебивался лапшой быстрого приготовления. Светлана питалась где-то по-своему: как оказалось, купила себе йогурты и держала их в мини-холодильнике у себя в комнате.
Света, ты чего? Я холодильник проверил шаром покати! Магазин собираешься?
Нет. У меня всё своё: йогурты и фрукты в комнате. Помнишь, из деревни везла маленький холодильничек? Вот пригодился.
А мне что?!
А тебе доступ к деньгам перекрыт. Получила сегодня уведомление, когда хлеб хотела купить. Раз у нас теперь санкции так и питание порознь. На свою зарплату себе, а ты себе сам.
Я тут главный! заорал Коля. Я имею право распоряжаться!
Распоряжайся, ради Бога. Просто квартира моя, по наследству от бабушки, ещё до тебя. Ты прописан, но права ноль. Если уж пошла рыночная экономика, давай обсудим плату за жильё?
Коля ошалел. Сказать было нечего.
За что ты меня так?! Из-за Людки? Что, и вправду считаешь, что старуха уже никому не нужна?
Не из-за Людки и ерунды. Из-за того, что ты перестал видеть во мне меня. Для тебя я только функция подай-принеси. Ты хочешь одновременно домашнего уюта и картинку с обложки, но тогда, милый, придётся платить благодарностью и уважением. А ты платишь упрёками.
И кому ты нужна будешь на пенсии? Думаешь, очередь встанет?
Может, и не встанет. Только я по крайней мере буду для себя жить. Буду носить, что нравится, есть, что хочу, и не слушать, что я не вдохновляю. Знаешь ли, одиночество это не когда один дома, а когда в доме двое, а одному всё равно.
Светлана ушла в спальню и закрылась. Коля остался в темноте и с пустым желудком, но ещё больше пустотой в душе. Стало страшно: вот ведь добаловался!
Он представил свою жизнь: общежитие, пельмени на завтрак-обед-ужин, гладить самому, потерянные очки искать тоже. Люда на него и взгляда не бросит.
День шёл за днём, а Светлана расцветала: на работу нарядная, ровная, спокойная. Провела ремонт, пустив старый диван на помойку, записалась на танцы. Поговаривали, особо в подъезде, что у неё появился мягкий, интеллигентный ухажёр, который не сравнивал её с молодыми, а искренне восхищался её пирогами.
Через месяц они развелись. Коля переселился в съёмную комнатёнку на окраине. О приличной квартире речи не было: деньги уходили на алименты детям от первого брака да, Светлана всегда напоминала вовремя, иначе и про них бы забыл.
Он пробовал наладить быт. Быстро надоело: небритый, брюхо вырос, майки все мятые. Женщины сторонились. А Светлана Светлана за это лето похорошела, как никогда: сделала ремонт, сменила мебель, купила красивую посуду. У неё появился человек, который приносил ей цветы просто так и ел её пироги с удовольствием, не требуя и не сравнивая.
Потому что настоящая женщина это не уборщица, не повариха, не статуя из картинок. Это тепло, забота и свет. Если не беречь, уйдёт. И тогда не останется ни пирогов, ни эстетики, ни вдохновения. Только ты и кастрюля с пельменями на завтрак.
Комментарии (0)