Муж привёл озлобленного мальчишку.
Иван пришёл с работы злой как собака, с порога бросил связку ключей на полку. Юля вздрогнула, но промолчала, продолжая помешивать лапшу. Она уже по походке научилась понимать его настроение. Сегодня шаги были тяжёлые, с сердитым топотом.
Ты чего молчишь? бросил он, заваливаясь на кухню. Даже куртку не снял, стоит нависает.
А что говорить? Будешь ужинать? она кивнула на кастрюлю.
Подожди с лапшой. Дело есть, он плюхнулся на табурет, тот жалобно закряхтел под его весом. Сегодня мне Катька звонила.
У Юли всё внутри похолодело, но она держалась. Катька это прошлое, эпизод из биографии Ивана, который лучше не ворошить. Бывшая, мать его ребёнка.
Ну и что она хотела? Снова денег? Юля наклонилась к нему, внимательно смотря в глаза. Вчера же отправлял сыну в школу этому Диме.
Ну да, отправлял, Иван почесал в затылке. Но там не только в деньгах дело. Она замуж выходит за какого-то Виталика с рынка. И уже от него ждет.
Ну и слава Богу, Юля искренне не понимала, чего муж такой мрачный. Пусть катится к себе с новым мужем. Нам-то что?
Иван взглянул на нее как побитый пес.
Катя хочет Диму скинуть к своей матери, в Ярославль. А мне говорит: если ты мужик забирай сына. Ты же отец.
Из-за стены слышно, как у соседей телевизор гремит. Юля в ступоре она забыла про лапшу, та уже пригорела ко дну.
Ты с ума сошёл? Какой ещё сын? Ты же даже не записан на него официально! В свидетельстве прочерк, никакой ты ему не отец! Так, биоматериал.
Юль, зачем так? Иван скривился, будто кислого лимона откусил. Всё равно он мой. Мальчик без отца растёт.
А мне-то что? Юлю прорвало. Она со стуком уронила ложку, брызги во все стороны. Ты о нашей дочери подумал? Вере четыре года! Где тут для всех место? У нас однушка, тридцать восемь метров ты хочешь, чтобы они с Верой в одной комнате спали? Ты представляешь, какой он дикий, этот твой девятилетний соседский сорняк, которого Катя твоя мотала то к матери, то к сестре?
Не смей о мальчике так! Иван тоже встал, навис как гора. Он не виноват, что Катя такая гулящая. А бабка хорошая, просто ей тяжело.
Хорошая бабка фыркнула Юля. Ты ж сам рассказывал, как она Катю веником гоняла, когда застала? Да там семейка! А Дима ты его за девять лет видел хоть раз? Он вообще о тебе знает?
Может, стеснялся, промямлил Иван, отводя глаза.
Стеснялся! Юля зло засмеялась. Иван, одумайся! Мы только детскую отремонтировали, Вере купили кровать-домик, шкаф. А теперь туда чужой пацан? Он её игрушки поломает, обидит. Мы его не знаем, да и он нас не знает!
Какой он чужой? Он мой! рявкнул Иван. Я всё объясню ему!
Объяснишь? Юля подошла вплотную и ткнула пальцем в грудь. Ты девять лет ни слова не объяснял, только деньги переводил. А теперь хочешь, чтобы я его кормила, гладила, следила за уроками? Я ему ничего не должна!
Мы попробуем позовём психолога, поговорим, упрямо тянул Иван, но уверенности в голосе поубавилось.
Психолога! всплеснула руками Юля. У нас нет ни копейки лишней: ипотека, сад, машина твоя разваливается, еле деньги сводим. А тут ещё чужой рот его одевать, обувать, в школу собирать, в секции водить! Иван, как?
Найду вторую работу буркнул тот, садясь. Буду по выходным подрабатывать.
Вообще ходить не будешь, да? Юля уже спокойно, с болью. А я тут, с двумя, одна. Я тебе для кого? Чтобы все стерпела?
Юль, ты не дура ты моя жена, он порывисто хотел обнять, она вывернулась. Юля, что делать? Он мой родной мальчишка. Брошу сейчас сам себя уважать не смогу, знать буду: мой сын по миру мается, а я тут живу себе.
А меня ты уважать будешь, если я заявление на развод подам?! вырвалось у Юли.
Муж замер, посмотрел в упор.
Не говори так. Проблем у нас не было ты сама так говорила
До сих пор не было. Но только попробуй притянуть это в дом мы будем ссориться. Наши деньги пусть его бабушка получит, если надо. Только не сюда.
Бабка уже не тянет и не сегодня-завтра помрёт, глухо отрезал Иван. А Дима тогда куда в детдом?
Прям в рай хочешь тут? В однушку, к чужой тётке и маленькой сестре?! Он озвереет тут! Его всю жизнь гоняли, а тут опять чужие люди он крышу сорвёт!
Мы его любовью окружим, твёрдо сказал Иван.
Да какой любовью?! Если он Веру тронет, украдёт что, ругаться начнёт? Ты уверен, что он адекватный бабка ругалась, Катя пример не подаёт. Вдруг у ребёнка проблемы?
Постучи по дереву, Юля! взъярился Иван. Что ты несёшь!
Это жизнь, Иван, мгновенно остыла Юля. Нет и не будет моего согласия. Не проси.
А я тебя и не спрашиваю, зло рявкнул Иван. Он мой сын, право на него моё.
Юля отступила, будто получила пощёчину.
Значит, не спрашиваешь с трудом дыша, она сжала кулаки. Если этот мальчик войдёт, я больше с тобой в одной кровати не лягу. Готовить ему не стану, за стол с ним не сяду. Убирай, стирай, учи сам. Я с Верой в комнате, а вы на кухне. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.
Юля, не бесись, Иван побледнел. Мы же семья
Были семьёй, отрезала она, пока своих бастардов не тащишь. Выбирай: либо мы с Верой, либо этот ненужный сын.
Нечестно, прошептал Иван. Условия ставишь, как в мыльной опере.
А ты повёл себя как Юля не договорила в комнату вышла Вера.
Мама, папа, а почему вы ругаетесь?
Всё хорошо, солнышко, иди играй, Юля подняла дочку и увела, закрыв дверь.
Она прижалась к дверному косяку и слушала, как муж бродит по кухне и гремит посудой. Мысль, что скоро в их тесной квартире появится чужой девятилетний мальчик с волчьими глазами, выворачивала её наизнанку. Он будет сидеть на диване, брать пульт, есть из их тарелок, ходить в один санузел с Верой.
Нет, она этого не допустит.
Но Иван упрямец, если вздумает, не свернуть.
Месяц пролетел, как кошмар. Иван бегал по инстанциям, узнавал о признании отцовства, собирал бумаги, договаривался с Катей о согласии.
Юля отдалилась, почти не разговаривала с мужем, спала спиной, избегала любого тактильного контакта. Она ждала, что он одумается, испугается её молчания. Но Иван, кажется, перестал ее замечать в нем обнаружилась отцовская ответственность и чувство вины. Он перекроил их жизнь предложил положить Диму на детскую кроватку, а Вере купить раскладушку (“ей хватит, малявка же…”). Тогда Юля чуть не задушила его подушкой.
Про дочь подумал?! сквозь зубы спросила она. Ей своё место надо!
Пока временно, отмахнулся он.
В день, когда Иван ехал за Димой, Юля специально с Верой ушла в парк, катались до упаду, ели мороженое и сладкую вату; домой вернулись к ночи. Юля надеялась, что мальчишка уже спит или Иван опомнится.
Ошиблась.
В прихожей при включённом свете стояли рваные кеды и синяя спортивная сумка, из которой торчал рукав ветровки. Из кухни тянуло жареным картофелем и слышались голоса.
Вера, ничего не подозревая, первой вскочила в квартиру.
Пап, а я на пони каталась! крикнула и застыла, застыв на кухонном пороге.
Юля зашла следом.
На табуретке, где обычно сидела она, сидел мальчик худой, в выцветшей футболке и спортивных штанах, остриженный чуть не наголо. Ссутулился, низко опустил голову, смотрел в одну точку. Перед ним тарелка с картошкой и куриным окорочком.
Иван напротив, с таким умилением на лице, что Юлю чуть не вывернуло.
Вот и девчонки пришли! обрадовался он, вставая. Дима, познакомься. Это Юля, моя жена, а это Вера, твоя сестра.
Мальчик медленно поднял голову, взглянул на них глазами волчонка и тут же уткнулся обратно. Ни “здравствуйте”, ни “привет”.
Добрый вечер, холодно сказала Юля. Ужинаете, вижу.
Присоединяйтесь, пригласил Иван, пододвигая табуретки. Дим, ну скажи что-нибудь.
Дима молчал, быстро ел, взгляд ни разу не поднял. Вера испуганно прижалась к маминой ноге.
Он просто устал, оправдывался Иван. Долго добирались.
Ага, выдохнула Юля. Раздела Веру, увела в комнату, плотно закрыв дверь.
Дальше она только слушала из-за двери приглушённые голоса. Водопровод мыться пошёл потом шаги в коридоре. Сейчас он войдёт в спальню… Она же запретила! Но Иван привёл парня.
Вот сюда, здесь спать будешь, указал на Верину кровать-домик. Лезь наверх.
Нет! Это моё! Мама! закричала Вера, заплакала, вцепившись в одеяло. Пусть он уйдёт! Это мой домик!
Дима молчал. Юле на миг стало жалко мальчика, но злость на мужа пересилила.
Уведи его отсюда, приказала она. Сейчас же.
Юля, при детях не надо
Всё равно! перебила она. Ты обещал, что его вещи Веру не тронут! Давай, на раскладушку.
Иван повёл мальчика в коридор. Вера плакала, прижимаясь к Юле. В душе накипала ярость: невинный мальчик, ни в чём не виноват но он катализатор всех их бед.
Утро началось с крика: любимая кружка Юли разбита, осколки по полу.
Это ты? стараясь не сорваться, спросила Юля.
Дима промолчал.
Я спрашиваю, ты?
Сама упала, буркнул.
Кружки сами не падают, Юля сдержалась, прибралась, но накипело. Он ел быстро, футболка грязна, зубы нечищены всё видно.
В коридор вышла сонная Вера:
Мама, а зачем он здесь? громко на весь коридор.
Теперь будет с нами жить, отрезала Юля.
Не хочу! Пусть уходит! топнула дочка.
Дима посмотрел на неё зло сердце Юли ёкнуло.
Не смотри на неё так. Она маленькая, сказала она резко.
Вечером Иван получил разнос.
Видел, в чем он ходит?! У него только одна дырявая футболка! Штаны, куртка тряпьё! Ты вообще думал, как его сюда вёл?
Я думал, у него есть своё, бормотал Иван.
Там один хлам. Завтра купишь ему вещи!
Куплю Иван виновато кивнул. Юль, может, поговоришь? Он совсем дикий, молчит.
А с чего я буду с ним, чужим мальчиком, беседы вести? Это твоя забота! Пусть только дочь не трогает!
В субботу Иван с Димой сходили по магазинам. Вернулись с дешевыми вещами мышиного цвета. Дима выглядел в обновках ещё более чужим и несчастным.
Спасибо скажи, буркнул Иван.
Спасибо, еле слышно выдавил Дима.
Пожалуйста, холодно выдала Юля.
Прошла неделя. Дима перемещался тенью, с Юлей не говорил, с Верой не играл, не смотрел. Этим было удобно не лезет, но и напряжённо: неясно, что у него на уме.
Однажды Юля застала его в комнате: он держал любимую Верину куклу.
Положи, резко велела она.
Он замер, положил, проскользнул мимо неё в коридор.
Позже Ивану Юля поведала о случившемся.
Ты к нему придираешься. Он без игрушек! Ему просто интересно
Пусть на улице с палками играет или ты ему купи! Мои вещи не трогать и точка!
Юль, ну попробуй мягче, устало сказал Иван. Ему трудно.
Мне не легче, отрезала Юля.
Через две недели случился взрыв.
Юля зашла в комнату: Вера плачет, у куклы оторвана голова.
Кто?! ахнула Юля.
Дима! завыла Вера. Пока я спала, он сломал и сказал “так надо”.
Юля сорвалась, выбежала в коридор:
Ты зачем голову кукле оторвал?! в лицо ему.
Она сама, спокойно тянет Дима.
Врёшь! заверещала Юля. Вера видела! Ты в комнату к ней полез!
Вера глупая мелкая, бросил он.
Юля схватила его за локоть, потащила к выходу:
Убирайся!
Иван вылетел на шум и разнял их.
Ты что творишь?!
Юля швырнула куклу:
Вот, смотри, твой сын! Он дурной, он опасен! А если завтра Веру ударит? Теперь только одно: или он уходит, или мы с дочкой!
Иван смотрел в её глаза и видел решимость.
Дай мне срок, попросил он. Я с ним поговорю, поставлю условия: тронет увезу сам. Честно.
Честное слово? усмехнулась Юля. Твоему слову грош.
Если через месяц ничего не изменится увезу.
С тех пор в квартире воцарился холод. Дима не вставал с раскладушки, уроки делал на кухне, в комнату только если звали, Юля внимательно следила, Вера без присмотра не оставалась.
Иван пытался наладить контакт: водил сына в парк, в кино, кормил мороженым. Дима молчал, смотрел в пол. Про себя не рассказывал словно ждал, когда эта жизнь закончится.
Вера перестала его бояться, просто игнорировала, делая вид, что не замечает. Такой вариант всех устраивал.
Но однажды вечером, когда Иван задержался, Юля, моющая посуду, вдруг услышала странные голоса.
Вера стояла у Димы на раскладушке и протягивала ему конфету.
Бери, настаивала она. Когда мама устала, даёт мне и становится веселее.
Не надо, мямлил Дима.
Ты грустный. Когда я плачу помогает.
Дима смотрел на неё в упор, потом взял конфету, развернул, съел маленький кусочек.
Юля увидела это и, сама не понимая, почувствовала укол жалости.
Когда Иван вернулся и услышал об этом, радовался:
Видишь! Вера добрая, она его за своего стала считать.
Посмотрим, пожала плечами Юля.
Прошли ещё две недели. Дима всё ещё тих, но стал иногда отвечать про школу. Оказалось, в математике силён. Вера иногда угощала его сладостями.
И вот в один из дней Юле срочно позвонила подруга, пришло время уйти ненадолго. Вера в комнате, Дима в коридоре.
Дима, я по делам. Присмотри за Верой, если что сразу звони!
Хорошо, кивнул он, взгляд настороженный.
Только ничего её не трогай и не обижай, ясно?
Я не обижаю.
Юля ушла. Вернулась через час. В квартире тишина. Сердце ушло в пятки. Зашла в комнату там Вера рисует, Дима сидит рядом, поправляет рисунок.
Смотри, тут надо длинней
Как у лошадки?
Угу.
Юля смотрела на это словно в первый раз. Дима взглянул, спокойно сказал:
Я за ней слежу. Мы рисуем.
Спасибо, прошептала Юля.
Вечером, когда Иван вернулся, рассказала, но призналась:
Я всё равно не могу его полюбить. Для меня чужой. Общаться да, кормить да. Но полюбить не знаю.
И не надо, вздохнул Иван. Пусть просто живёт. Главное чтобы не воевали.
Юля впервые спокойно посмотрела в сторону комнаты, где теперь Вера и Дима вместе возились с конструктором, и не почувствовала тревоги.
Что будет дальше неизвестно. Может, привыкнут, может, нет. Но одно ясно: этот худой, молчаливый мальчишка с волчьими глазами уже не чужой. Теперь он часть их непростой, запутанной жизни.
И им надо учиться с этим жить.
Сообщение появились сначала на .
Комментарии (0)