Мы справимся вместе, как настоящие партнёры!

Мы вдвоём справимся

В приюте в Кирове ребёнку было тяжко, но когда приехала тетя Ольга, сестра отца, и объявила, что возьмёт его к себе, Иван обрадовался. Тетю он знал елечуть: она приходила лишь трижды, жалуясь, что её брат слишком далеко «запутался» в своей работе. Каждый её визит был полон подарков, и вместо разговоров с отцом она всё время сидела с Иваном читала книги, играла в настольные игры, учила рисовать МиккиМауса, который у Ивана всё выходил кривым. Всё это говорило о её любви, поэтому Иван удивился, когда опекунша заявила, что ни один родственник не сможет его забрать. Полгода он провёл в приюте, ежедневно глядя в окно, ожидая, когда придёт тетя Ольга и увёз его. И она пришла.

Мамы у Ивана не было. Когда он был совсем маленьким, отец говорил, что мать «ушла далекодалеко». Сейчас Иван понял, что это значит: мама умерла, как и папа. Папу сбила машина у самого дома. Отец бросился в магазин за молоком, потому что Иван пролил последнее, а утром завтракал лишь шоколадными шариками в молоке. Было темно, скользко, и отец поскользнулся, упав под гул быстрых колёс. Иван ждал его у холодного окна, прижимая мокрые щеки к стеклу, вглядываясь в вечернюю мглу. Часы тикали, а время уже вышло даже если в магазине была очередь, если у продавщицы закончилась сдача, если отец встретил соседку, тётю Марину, которая громко смеялась над его шутками. Когда в дверь позвонили, Иван радостно крикнул, будто папа вернулся, но вошла не отец, а тётя Марина. На её щеках черные разводы, будто гуашь, а глаза алые. Она заявила, что Иван будет ночевать у неё, и что папа «спешно ушёл на работу». Папа был пианистом, ночные смены ему не были свойственны, но тётя просто не смогла сказать, что он умер. О ней Иван услышал от чужой женщины из службы опеки, которая забрала его на следующий день.

Не могла приехать раньше, оправдывалась тетя Ольга. Не обижайся, ладно? Иван лишь пожал плечами. За полгода он усвоил, что даже близкие могут стать хуже врагов, и то, что её всётаки взяли, уже было хорошим знаком.

Первый поезд Иван никогда не видел. Если бы это случилось в другое время, он бы радовался приключению, но сейчас всё казалось одинаково туманным. Сидя у окна, он наблюдал, как дома и берёзы то замедляются, то ускоряются, словно течёт сон, и думал, что больше никогда не увидит родной город. Тетя Ольга шептала: «Ненавижу этот город, он меня погубит». После этих слов она, кажется, не захотела бы сюда приезжать.

На вокзале их встретил муж тети Ольги невысокий коренастый мужчина по имени Петр. Зовите меня дядей Петя, сказал он, протягивая руку. Ивану понравилось, ведь никто ещё не приветствовал его как взрослого. Ладонь Пети была шершавой, в отличие от гладких рук отцапианиста.

Скоро Иван понял, что дядя Петр не рад. Первые дни дядя громким голосом предлагал рыбалку или хоккей, а Иван, не любивший спорт и убийство животных, отвечал «нет». Тетя Ольга просила Петра оставить мальчика в покое и читала ему книги те, которые Иван уже умел читать, но всё равно любил слушать. Пётр же говорил, что книги «женское развлечение», а настоящий мужчина должен играть в футбол или хоккей.

С Ольгой Ивану было легче. У него не было мамы, и он слегка завидовал другим детям, хотя с отцом ему никогда не было грустно. Ольга тоже любила музыку и книги, часто шутила, работала из дома и находила время для Ивана: вместе ходили в парк, в магазин, готовили ужин для Петра, который был водителем скорой помощи, возвращаясь уставшим и голодным.

Однажды в магазине к ним подошла высокая блондинка и крикнула:
О, Оля, ты же, правда? Сто лет не виделись! А кто этот мальчишка? Мне казалось, у тебя нет детей…
Иван замер, но женщина прижала его к себе и произнесла:
Мой, чей же ещё.
Внутри Ивана разлилось тепло, будто он выпил горячий чай с малиновым вареньем.

Осенью Иван пошёл в школу в Нижнем Новгороде, где ему понравилось учиться, хотя чтение казалось скучным: кроме него и Варвары умели читать хорошо, и им приходилось ждать, пока остальные осваивают буквы. Учительница давала им одну книгу на двоих, чтобы они не сидели без дела. Их иногда дразнили, но Ивану нравилось дружить с Варварой она была весёлая, многогранная и говорила без «модных» голосов. К зиме они уже были неразлучны, и Варвара часто приходила в гости, а дядя Петр, словно одноклассники, назвал её «наша невеста».

На Новый год они поссорились изза Глафиры Ивановой. Её в классе не любили: она ковырялась в носу и ходила в грязных блузках. В преддверии праздников дядя Петр сообщил, что её отец попал в реанимацию он сам вёз его на скорой. Пей меньше, сказал Петр, и Иван не понял, почему. Но понял, что Глафире плохо, потому что сам знал, что значит потерять папу. Когда учительница разбила их на пары для танца, Иван добровольно встал рядом с Глафирой, потому что девушек было на одну больше, а никому не хотелось с ней парой. Учительница обрадовалась, а Варвара, подойдя после уроков, назвала его предателем и перестала с ним разговаривать.

С Глафирой Иван не захотел дружить она была глупой и разговоры с ней казались пустой тратой времени. Вместо этого Иван подружился с мальчишками. На 23е февраля учительница пригласила Петра в класс, и тот рассказал, как спас в армии двух сослуживцев. После этого Иван стал героем недели, все хотели с ним дружить, лишь Варвара иногда поднимала ему нос, проходя мимо. Пётр сказал, что Иван стал «настоящим мужиком», и повёз их в лазертаг, где мальчишки восторженно кликали, а Иван лишь слегка улыбался. На день рождения дядя Петр подарил ему гитару. Хотя Иван хотел стать пианистом, как отец, гитара тоже была хороша.

Жизнь постепенно наладилась, и Иван всё реже вспоминал отца, чувствуя при этом лёгкую вину. Летом Пётр взял отпуск, и они отправились в деревню к его родственникам. Там Пётр снова предлагал Ивану рыбалку, но мальчик отказался, пока случайно не услышал, как сосед спросил Петра чтото о «сыне», а тот ответил:
Да, я всегда хотел сына, и раз так вышло

Тёпло внутри Ивана снова разгорелось, хотя он смутился, что если станет сыном Петра, отец, наверняка, будет смотреть на него с небес, как предупреждала тетя Ольга.

Утром они встали до восхода, взяли удочки и пошли к озеру. По дороге Иван скучал, а когда они сели на берег, за два часа клюнуло лишь раз, и даже тогда Иван не смог вытащить рыбу, а Пётр разочарованно цокнул языком. Иван пытался скрыть скуку, но утро оказалось самым гулким в его жизни, и на следующий день он отказался от рыбалки. Пётр вернулся с полным ведром, сказал, что зря Иван отказался, а Иван, глядя на рыбу, заплакал.
Нюня, пробурчал Пётр, отвернулся и ушёл.

Лето сменилось осенью, и не только Иван вырос. Варвара всё так же его игнорировала, но Ивану было всё равно. Некоторые мальчишки получили разрешение идти домой одни, и он надеялся, что Ольга тоже перестанет за ним приходить, но она сказала, что он ещё слишком мал. Они поссорились: Пётр считал, что «нужно растить мужчину, а не бабу», а Ольга отвечала, что путь от школы к дому требует трёх дорог, и в её взгляде прозвучало слово о погибшем отце. Отец в доме никогда не упоминался, но всё было ясно.

Время шло томительно, будто в приюте застрял вечный зимний день. Иван скучал по дяде, по шумным разговорам, по совместному просмотру телевизора. Он ждал, когда Пётр вернётся, но его не было. Пытаясь намекнуть Ольге позвонить Пете, тётя лишь погладила его по макушке и шепнула:
Всё будет хорошо, малыш. Мы вдвоём справимся.

В тот же день солнце ярко высветилось над городом, листья, будто бы ожившие, снова зазеленели. Иван, решив прогулять школу, пошёл в сторону парка, потом к детской площадке, где нашёл качеликорзину и упал в неё. К ним подбежала девочка в розовом платье, похожая на Варвару.
Тебе тут нельзя качаться! Ты чужой! прорычала она.
Вот ещё! фыркнул Иван. Где хочу, там и качаюсь!

Пётр, сам водитель скорой, быстро пришёл, разогнав собравшихся детей, посмотрел на Ивана и на обожжённую ногу. Женщина, держа его за плечо, спросила:
Что происходит? её голос прозвучал тонко.
Иван думал, что Пётр будет обвинять его, но дядя лишь стоял, растерянно глядя на свои руки.

Тётя Ольга подбежала, прижала Ивана к себе, и он хотел сказать, что не испачкает её красивое платье, но слова застряли в горле, а вместо них послышались предательские всхлипы.
Пошёл вон, прозвучал её голос. Я подаю на развод! Приёмных детей он не хочет, племянника он не хочет! Я виновата, что не могу иметь детей? Иди рожай своих, где хочешь, а нас оставь в покое!

Пётр молчал, а дверь зашёл и закрылся. Иван услышал лишь отдаляющиеся шаги и звон замка. Дядя ушёл, будто его только и ждало, что его выгнать.

Иван надеялся, что без Петра будет спокойно, но тётя Ольга постоянно плакала. Каждый её визит сопровождался шёпотом сухих салфеток, и даже Ивану было нелегко.

Две недели тянулись, словно вечность. Время протянулось дольше, чем в приюте. В школе Иван хотел скорее домой, чтобы увидеть Ольгу улыбчивой, но она приходила грустной, с пустым взглядом и бесцветным голосом. Тогда Иван стремился к школе, чтобы не видеть её печаль, ведь он чувствовал себя виноватым: всё случилось изза него. Он часто думал: «Лучше бы тётя Ольга оставила меня в приюте, тогда бы всё было иначе».

Скучать по Пете стало тяжело: не хватало его громкого смеха, шуток с Ольгой, совместного телевизора. Иван всё время прислушивался к звукам в подъезде, ждёт, что дядя вернётся, но его не было. Он попробовал подсказать Ольге позвонить Пете, но та лишь погладила его по макушке и сказал:
Всё будет хорошо, малыш. Мы вдвоём справимся.

В тот же день солнце светило ярко, небо беззаботно синело, желтеющие листья будто приклеились обратно к веткам и слегка позеленели. Иван решил прогулять школу: он попросил одноклассника сказать учительнице, что у него заболел живот, и пошёл гулять. Сначала он забрел в один двор, потом в другой, отдаляясь всё дальше от дома. Он качался на обычных качелях, играл мячом с детьми, но быстро заскучал. На новой площадке нашёл качеликорзину, уселся в неё и начал наблюдать за малышами, угадывая, кто из них, а потом к нему подбежала девочка в розовом платье, почти как Варвара.
Тебе тут нельзя качаться! Ты чужой, не наш! крикнула она.
Вот ещё! фыркнул Иван. Где хочу, там и качаюсь!
Она начала толкать его, а потом он поднялся на горку, где она снова крикнула, что ему нельзя. Иван забрался на высокую лестницу, бросил рюкзак вниз, где девочка открыла его и начала копаться. Он крикнул:
Прекрати!
Внезапно он ощутил, будто огромная ветка сломалась, и нога обожглась, словно миллион царапин, залитых йодом. Белая ткань его футболки покрылась алыми пятнами. Женщина в бели, бледная, подбежала и сказала:
Я сейчас скорую вызову. Тебе нужна скорая? Может, позвонить маме? Где мама? У тебя телефон?
Вокруг собралось много детей. Иван, хрипя, ответил:
Позвоните папе Он у меня на скорой работает

Пётр, сам водитель скорой, быстро пришёл, разогнав собравшихся детей, посмотрел на Ивана и на обожжённую ногу. Женщина, держа его за плечо, спросила:
Иван, обняв Ольгу, прошептал, что теперь они действительно смогут справиться вдвоём, и в его сердце зажглась тихая, но уверенная надежда.