Фиктивная жена, настоящее сердце
Пётр шёл по перрону Кемеровского вокзала, ловил лучи тёплого весеннего солнца и был по-детски рад тому, что этот проклятый сибирский холод, кажется, наконец-то отступил. Семь лет мужчина провёл на заработках где-то под Нарьян-Маром: валил лес, рубил крепкие кедры, работал до седьмого пота страшно, опасно, но зато рубли платили исправно. Теперь вот возвращался домой, в родную деревню под Новосибирском, с приличным капиталом, с охапкой шёлковых платков для матери и сестры, коробками конфет для племянницы и сувенирами городскими на все вкусы. Ожидали его там, ждали писем хоть треугольником, хоть на открытке, хоть с птицей на лапе!
Эй, парень, куда путь держишь? Присаживайся, подброшу по-быстрому! окликнул его сзади хрипловатый, но живчик голос.
Пётр обернулся, узнал сразу и даже глаза протёр старая телега с облезлой лошадью, а на возу согнутый, но весёлый дед в вылинявшем картузе.
Дед Харитон! Это ж я, Петя! заулыбался Пётр, бросаясь к телеге.
Старик вскинул ладонь к глазам, косясь по-стариковски, потом глаза его заискрились, будто десяток свечек подули.
Да ты ли это, Петька наш? Вот уж встреча! Мы все думали, в медведи уже пошёл десятый год ни слуху, ни духу! дед обнял его по-мужски, хлопнул по плечу. Мать твоя чуть не поседела, ждала.
Так ведь в нашу глушь с почтой беда, оправдывался Пётр. Письма доходят не чаще, чем медведь в баню заходит. Как у вас тут? Мать, Оля, живы-здоровы?
А племяшка моя, Варя, в школу поди уже ходит? вспоминал Пётр с улыбкой.
Дед вдруг сник, даже лошадь уши повесила.
Да ты, видно, совсем ничего не знаешь Плохи дела, Петя
Пётр застыл, слушая неужто смерть опять обошлась без предупреждения?
Уже три года нет твоей матери, смахнул слезу Харитон. Сердце схватило и всё, в одну ночь. Олечка сначала держалась, а потом… Говорили сбежала. Варю зимой в пустом доме нашла моя старуха, женщина сердобольная. Оля ушла без оглядки, Варю из дому не выпустила, заперла и след её простыл. Три дня дитё голодное да в пальто обои обдирало, чтобы согреться. Врачи отогрели теперь в детском доме в Томске.
Остаток пути ехали молча. Всё, что казалось родным, потускнело: и поле, и река, и берёзы. Дед Харитон только вздыхал и лошади то и дело приказывал бодрей шагать.
У заброшенного двора Пётр остановился как вкопанный. Крыша просела, ручей под калиткой, забор держится на честном слове. Глаза увлажнились не от снега или ветра.
Ты не унывай, парень, аккуратно положил руку ему на плечо Харитон. Молодой, справишься. Проветрим избу, заживёт дом. Давай к нам баба Дуня тебя накормит с дороги, сытнее мамкиной каши будет.
Спасибо, дед Харитон, Пётр быстро вытер слёзы. Позже зайду, сейчас сперва в избе порядок наведу.
Весь день Пётр орудовал топором и косой, жёг мусор, подправлял забор. Работал, пока руки не стали ватой лишь бы не думать. Не думать ни об умершей матери, ни о сестре, ни о Варечке, что торчит сейчас в чужом городе за колючим забором.
К вечеру пожаловали гости дед Харитон с бабой Дуней. Та была небольшая, но живая, с хитрыми морщинами на щеках и клоком седины, вечно вылезавшим из-под платка.
Петенька, ты глянь, какими стал плечистым, охала баба Дуня, гладя его по руке и заставляя есть варёную картошку с салом и солёные огурцы. Мы тебе тут фронтовой ужин принесли!
Пётр ел не чувствуя, но улыбался и благодарил не хотел расстраивать стариков.
Олечки новостей не было? спросил наконец.
Нет, вздохнула Дуня. Ты прости сестру, пожалуй, не потянула муж умер, мать ушла, сама сломалась.
А Варя? Взяли бы ко мне, дядей всё-таки остался.
Возьми, кивнул Харитон. Ты парень рукастый, дом подлатаешь, ей дома лучше будет.
Попробую, Пётр задумался. Дом приведу в порядок, тогда поеду в Томск к Варе.
Через неделю, приведя двор в человеческий вид и бабушкины фиалки воткнув на каждом окне, Пётр надел лучший костюм, пошёл в магазин за подарками куклу и настольную игру выбирать не столько для племянницы, сколько из вины.
В магазине его встретила бойкая черноволосая продавщица со смешливым взглядом.
Подобрать игрушку кому? Для мальчика или для умницы-девочки? запела она деревенским говорком, который Пётр аж забыл за семь лет.
Для семилетней девочки. Пусть будет кукла, и что-то ещё чтоб понравилось.
Девушка вынула с полки куклу с косами, как у русалок, и рассказала о суперигре Поезд вокруг Урала.
Годится! Пётр был искренне рад, что не сам выбирает.
Так вы дядя? улыбнулась девушка шире. Значит, девочка счастливая. Наверное, и жизнь ваша интересная.
Он только кивнул и, выйдя из магазина, поймал себя на мысли, что чуть легче стало.
Варя встречала дядю хмуро, сидя на кровати интерната: худышка вся, глаза огромные, будто всматриваются в чужака и разгадывают, чего ждать. Волосы заплетены в жиденькие косички, платье казённое.
Пётр присел, протянул пакет.
Варя, я твой дядя, Петя. Привёз тебе подарки.
Молчит. Разворачивает куклу гладит, глазки хлопают, игра яркая. Лицо чуть смягчилось.
Ты меня не знаешь начал Пётр.
Знаю, перебила она шёпотом. Мне мама и бабушка фото показывали. Ты был с лошадкой, и на тракторе тоже.
А когда домой? и так исподтишка.
Петра словно топором по рукам.
Варечка, здесь тебя никто не обижает? тихо поинтересовался.
Обзываются мальчишки и нянечка злая, слёзы уж тут как тут.
Пётр едва кулаки не ломал с досады. Пошёл к директору тот в очках на резинке, стол завален бумагами.
Хочу забрать племянницу, без прелюдий.
Бумаги? Работа? Жена, дети?
Только со стройки, без работы и жены, но денег хватит.
Недостаточно, Петя, директор развёл руками, как будто говорил на дворе советская власть, у нас бюрократия, а не люди! Оформите брак, займитесь работой, приходите, будем думать.
На маршрутку Пётр еле успел, ехал домой в тоске: работа ладно, жену где брать? В деревне все балерины нарасхват давно пристроены.
Здравствуйте! вдруг услышал рядом приятный голос.
Поднял глаза продавщица из магазина! С пакетом, как к себе домой, едет.
И вы наша, из Красноярска? Или просто так по маршруту катаетесь? подмигнул ей Пётр, будто уже с детства знакомы.
Меня Марьяна зовут, представилась она.
А меня Пётр, для своих просто Петя. Вижу, вы собираетесь домой, в Ягодное. Я как раз тоже после работы.
Племянница-то довольна игрушками? улыбнулась Марьяна.
Довольна… Но забирать не дают неженат ты, мол, давай свадьбу, рассмеялся Пётр, хоть и горько.
И вот по дороге рассказал не то чтобы судьбу, но всё так и вывалил скокра, мать, интернат, брак фиктивный
Тоже мне, придумали правило, фыркнула Марьяна. Кому какое дело, есть ли у человека в паспорте печать? Забрать семью надо быть семьёй.
А ты, случайно, не внучка той самой тёти Кати из переулка с козой? спохватился вдруг Пётр. Я тебя ребёнком помню: в белом платьишке с Варей моей зерно голубям носила.
Ну я! А вы большой дядя, любили детей дразнить, рассмеялась Марьяна.
Слушай, так у нас в магазине грузчик нужен. Начальница добрая, с оформлением проблем не будет. Могу устроить. Вот тебе и справка, и дело.
Дело за малым жениться, пару раз хлопнул Петя по колену, а самому смешно и не смешно.
На следующий день Пётр вышел на работу разгружал ящики, занимался делом, а после обеда ещё и сладости прикупил и к Варе, как положено дяде, с угощением. Девочка всё больше куклу наряжала, уже подружка стала.
Автобусом домой возвращался снова с Марьяной теперь сидели вместе, болтали, и Пётр вдруг подумал: а может, и вправду
Оказалось она не против помочь: Справки справками, а жизнь человеческая важно! В ответ на неуклюжее выручишь заплачу! запретила платить.
Вскоре расписались как положено всё для бумаг, комиссии, ради Вари. Пара недель и девочка дома. Первый раз лет за два проснулась не со слёзами.
Всё идёт как надо: Марьяна ночует у Петра для убедительности, варит борщи, наставляет носки, смеются, вместе вытаскивают воспоминания. Варя называет её тётя Марья, крепко держится и спать без неё не хочет.
Когда формальности прошли ушла домой, а в доме у Петра с Варей повисла тишина. Девочка почти играть перестала, а сам Пётр только на новый дом глядит, а в голове одна Марьяна.
Дядя Петя, спросила как-то Варя, когда тётя Марья придёт в гости? Или она уже не наша?
Придёт, конечно. Мы к ней как-нибудь в гости напросимся, решил Пётр.
Настючил в охапку полевых цветов, сам в рубахе нарядной. У порога Марьяна с ведром, стирает. Варя в платье, все нарядные.
Тут уж так, сказала Варя. Цветы тёте Марье и признайся: ты без неё не можешь.
Подслушала, обормотка, зашипел Пётр, но букет вручать пошёл.
Марьяна, будь моей уже как настоящей женой, а не только на бумаге, выдавил он.
Марьяна покраснела, на цветы вниз посмотрела. А тут старая Катерина, бабушка Марьяны, как на смотрины вышла и давай ахать и умиляться.
Вот, теперь и у Петра семья настоящая!
Свадьбу справили добрую, по-деревенски, с самоваром, пирогами, гармошкой да песней до зори. Варя в белом платье с куклой в руках сама свидетель семейного счастья.
Пётр работает, строит дом теперь уже для всех, Марьяна продавцом в магазине, Варя учится, завела подружек. Больше не боится темноты, не ищет родную мать во сне.
***
Жизнь иногда припечёт так, что думаешь: всё, никакой надежды, об стену лбом. А потом оказывается: и чудо случается, и жизнь налаживается, и счастье совсем рядом, только руку протяни. Главное не бояться сделать шаг, не считать себя никому не нужным и не тратить всю жизнь на отчаяние.
Пётр и Марьяна создали семью не с первого порыва, а потому, что научились любить, разделять заботы, поддерживать друг друга и, главное, ради одной маленькой девочки, для которой семья больше, чем все справки на свете.
Так теперь и живут: на зависть всему поселку. А бабка Дуня, наливая чай соседке, подмигивает:
Молодёжь-то нынче не промах! А мы с Харитоном ведь тоже из-за комиссии расписались, не верил он, а уж полвека вместе варежки теряем.
Вот так и надо жить, чтобы потом не жалеть: любить кого есть, строить что можешь, и не бояться счастья оно редко приходит дважды, зато надолго остается, если честно его заслужил.
Комментарии (0)