Аня, почему ты не в школе? Мария Петровна с грохотом опустила на пол две огромные хозяйственные сумки, шумно выдохнула и прислонилась к стене прихожей.
Какая сегодня жара! Понедельник самый тяжелый день недели, на заводе аврал, начальник снова наорала и вот еще младшая опять вляпалась, судя по всему. И за что мне это досталось?
Мама, у меня болит живот… Аня, споткнувшись о распущенный шнурок, полурусилась в дверях своей комнаты, опустив ручонки.
Мария Петровна нахмурилась, недовольно посматривая на напряженную позу младшей дочери. Ну зачем она так сутулится? Вот Лене, старшей, и Витьке спина не мешает Ленку Мария отдала в гимнастику, там за осанкой следят, а Витя только и живет бассейном или татами. А у Ани все «варится» вечное: расслабленная, вся какая-то кислая, то голова у нее болит, то живот, то и то и другое. Недавно, после маминой выволочки, Аня перестала отпрашиваться со школы, но сегодня, видимо, что-то вновь стряслось Только разбираться не хочется: у Саши день рождения, надо к вечеру накормить толпу родственников.
Скинув сапоги, Мария Петровна стянула куртку и проскользнула на кухню, мгновенно забыв о младшей. Аня постояла перед дверью, потом, поправив очки, поплелась к себе. Она забралась с ногами на кровать, прижала к себе старого, затертого Медвежушку, и замолкла.
Аня знала: маме сейчас совершенно не до нее. Да и вообще, зачем лишний раз надоедать? Таблетку выпила, боль уже не разрывала ее изнутри, лишь царапалась глухо, как маленький зверек у ребер Медвежушка, как всегда, косил пуговицей-глазом, десятилетняя Аня пришила ее сама вместо потерянной. Медведь умел лечить, правда, боль всегда стихала рядом с ним.
Целуя в нос затертого друга, Аня кое-как поднялась, прошла к письменному столу мест было мало, стол она делила с сестрой. Нужно спешить: Лена скоро вернется с тренировки, потребует место убрано, а иначе скандал; мама устало сожмет пальцами висок и тихо вымолвит:
Вы хотите меня в гроб загнать? Разберитесь уже или разойдитесь по углам!
Ясно ведь: никакого разбора не будет. Лена ущипнет Аню за руку, так чтобы родители не заметили, и зло прошепчет, как лебедь во вражем пруду, где они летом с бабушкой гуляли:
Всё! Докрылась!
После этого Аня кусала угол подушки и ждала, чтобы Лена затихла. А утром шла в школу, смущаясь и пряча синяки, уже не отправлялась на физкультуру. Сидела в спортзале, уткнувшись носом в учебник, а за спиной раздавались смешки:
Кузнецова, опять твои женские дела? Слишком часто, может, к врачу сходить надо?
В ее девятом «А» физкультуру любили почти все, не ходили только те, у кого была справка или ну тут и без теорий биологии всё знали. Но только об Аниных синяках тихо молчали: дел всем не было.
Аня давно научилась: единственное, чем можно порадовать родителей это оценки, да еще чтобы пятерки непременно. Она и правда училась с удовольствием, только со здоровьем бывало сложно Но жаловаться было нечем: мама считала ее жалобы выдумками, а отец отмахивался с усталым раздражением:
Да что у тебя может болеть? Вон, у Лены, у Вити ничего не болит, а у тебя опять Не наше у тебя это!
Маленькая Аня плакала, а большая перестала. Теперь она только по потребности принимала таблетки: бабушка Надежда Андреевна однажды показала, что пить от головы, что на живот. К пятнадцати Аня уже и не спрашивала ни у кого совета.
Держась за стол, она механически перебирала тетради, оставив любимую биологию напоследок, и открыла геометрию. Только собралась погрузиться в новую теорему Лена влетела в комнату, словно ураган, и полетели крики:
Ты еще тут?! Марш из-за стола! Мне к экзамену готовиться!
Аня смахнула тетради в одну кучу, не дожидаясь, пока сестра все сбросит на пол с карандашами и ручками в придачу.
Уже я все.
Вот и отлично! Иди, чтобы я тебя не видела до вечера: ко мне Игорь сейчас придет!
А я маме помогу.
Давай, давай! Видеть тебя не могу
Лена, выудив из полки модную японскую косметичку, занялась своим макияжем. На косметику для старшей Мария денег не жалела, считала, что если девочки уж начали краситься, пусть все подороже да чтобы не было, как у других.
Ане и мечтать не приходилось.
Чего тебе красить? Мария Петровна однажды трясла Анину голову в руках возле окна, рассматривала прыщики на щеках, как под лупой. У Лены никогда не было такого. Кожа у меня идеальная, и у отца не так плохо А ты? Ладно, иди умойся, только косметика тебе противопоказана. Рано тебе еще.
О парнях Аня вовсе не думала; ей и в страшном сне не представлялось, что кто-то может счесть ее красивой. Бабушка тешила: «Все пройдет, Анюта!» но Аня не верила. Разве можно родиться в семье, где Лена и мама красавицы, стать такой вот гадкой уткой: с прыщами, худоба, очки
Аня видела, как все ахают от Ленки, начиная с тети Люды и заканчивая соседями стройная, живая, всегда улыбчивая. Только Аня знала ту Лену, что шепчет гадости и издевается. Но злиться на сестру не получалось: вместо злости появлялась жалость, такая, как у бабушки единственной, кто Аню по-настоящему любил.
Витька брат тоже любил оставаться в стороне, общался холодно-приязненно: с Леной чуть получше, только когда у нее появились подруги-покрасивее.
Слово «лишняя» Аня впервые услышала в пять лет, когда родители ночью громко ругались на кухне:
Я говорил тебе, что нам не нужен третий! Моя мама предлагала сделать по-другому, но ты не послушала!
Не дави! Куда бы вы дели детей, если бы со мной что случилось? Моя мама старая, твоя и кошку загубит, не то что
Не надо так! Моя, может, не идеальна, но меня выходила И она просто против еще одного была.
А мне и двоих хватало! Но ты же устроил все лето в палатках
Так уж и быть, теперь есть лишний ребенок. Куда деваться отец прошмыгнул мимо, а Аня спряталась под одеялко.
После этой ночи Аня решила сбежать. Куда идти вопроса не было: только к бабушке Надежде, маминой матери, далекой, но родной. По субботам они ездили к ней поездом, значит, нужно было добраться до вокзала.
Выбрав раннее воскресное утро, Аня, собрав в сумочку любимую книгу и новые гольфики, надела резиновые сапоги и дождливым городским утром проскользнула во двор. Ее поймала тетя Зоя, соседка:
Анют, ты куда собралась? Где твоя мама?
Дома.
А ты одна?! Куда?
К бабушке!
Одна? Почему?
Я здесь лишняя. А у бабушки нет.
Тетя Зоя сопровождала Аню домой, выяснив, что ни свидетельства о рождении, ни паспорта она не взяла, и объяснила: без них ни на какой поезд не попадешь.
Когда Мария Петровна увидела дочь за руку с соседкой у порога сразу позвала мужа:
Владимир Сергеевич, иди-ка сюда!
Родители устроили короткое разбирательство, после которого отец поставил Аню в угол на весь день. Лена пробежала мимо, показала язык, через час отнесла Ане Медвежушку:
На, только не реви! Папа покричит и отойдет, ты же знаешь.
Эти слова она слышала всю жизнь и всегда злилась на собственную голову, которая будто бы не умела думать правильно. Бабушка Андреевна только улыбалась: не все живут умом, кто-то сердцем живет это и хорошо, и сложно но что поделаешь.
А у меня сердце какое? допытывалась Аня.
Золотое, Аня. Потому за тебя и тревожно мне.
После того случая Аня больше не пыталась убраться из дома. Лена и Витя ясно дали понять: ты собственность родителей, и все изменится, когда вырастешь. Так Аня и жила: училась, не жаловалась, и мечтала, что после восемнадцати сможет уйти окончательно.
В семнадцать Аня заявила, что будет ветеринаром. Мать всплеснула руками.
Ветеринар?! С ума сошла?! Лена-то будущий экономист, при деньгах, с перспективой а ты к собакам!
Мама, позвольте мне самой выбрать.
Да делай что хочешь! Господи, наказание какое
Репетиторов родителям платить не хотелось: хочешь учиться учись сама, как Лена и Витя, тогда бы помогли.
Звонок в прихожей вырвал Аню из размышлений пришли гости. Пришлось выйти на полчаса и посидеть за столом.
Ань, ну ты и худая стала! Тебя не кормят? Бабушка Ирина, элегантная, раздеваясь, громко выговаривала Марии Петровне:
А Лена? Почему не встречает? Разве не должна бабушку видеть? Матвей-то понятно, уехал, он парень самостоятельный, а помощь мне нужна!
Бабуля, могу во вторник заехать, помочь, тихо вмешалась Аня.
Не надо! Я хочу от Лены!
У меня сессия! Лена пролетела в комнату, чмокнула бабушку, шикнула на Аню. Подвинься!
Катенька, только о себе думаешь!
У меня же жизнь!
Тем временем на кухне все ахали Леной:
И как у Анечки жизнь не складывается? Могла бы человеком стать, а то ветеринар смешно!
Аня украткой выскользнула, помогая матери. Вечером взяла таблетки, ушла к себе даже не услышала, как гости разошлись и Лена собиралась уходить к жениху жить.
Вещи твои не трону, сдержанно сказала Аня, помогая сестре паковать вещи.
Лена, порывшись в косметичке, неожиданно выложила новую тушь, помаду и еще пару кремиков:
На! Учись пользоваться. А то на тебя без слез не взглянешь взрослая уже.
Аня хотела сказать, что она уже давно все сама, но только кивнула:
Спасибо.
Так и прошли ее студенческие годы одна работа, учеба, тишина.
Лена двоих родила, полностью затянула внимание родителей, и Аня этому только радовалась: внимания к себе не любила. Диплом получила, объявила: «Я уезжаю в деревню». Родители даже почти не возразили:
Свихнулась ты, Аня. Ладно, езжай. Только назад не возвращайся, если разочаруешься.
Но Аня была тверда. Махнула племянникам дети обожали тихую, добрую тетю и укатила к бабушке.
В деревне Аню ждали. Бабушка обняла ее крепко, сокрушаясь, не прогадала ли она, меняя город на деревню:
Анют! Как там тебе будет? Деревня ведь не Москва
Бабушка, если ты меня не гонишь, поймешь мое место здесь. Мне здесь хорошо.
Там ее быстро приняли: район большой, хозяйства много, животных масса. Даже бывалые мужики диву давались таланту и терпению Ани.
Умная у тебя внучка, Надежда Андреевна! Хорошая девочка. Уже с кем-нибудь знакома?
Поначалу Аня только смеялась. Но вот появился Федор: старше на десяток лет, вдовец, сын маленький от первого брака. Жена умерла рано, помощи ждать неоткуда. Аня решилась замуж. Мать уронила руки:
Ты совсем? Вдовец, ребенок! Почему тебе всегда не так, как у людей
Аня слушала, но свое знала. Сестра, к слову, совсем не так счастлива в браке, как казалось, брат тоже не пример в делах сердечных… Но объяснять смысла нет.
Старый пазик довез ее прямо до калитки. Водитель, Валерий Степанович, кивнул:
Анюта, бывай. Ну, за Федора выйдешь вот семья будет!
А семья что это? поинтересовалась Аня.
Это там, где тебя ждут. Где тебе спокойно.
Где любят?
На Руси раньше говорили: где жалеют. Не так, как нынче по-другому: все делят, заботятся, если у кого горе вместе, радость всем вместе.
Аня запомнила: «Жалеют» значит, любят по-особенному.
Через два года Мария Петровна войдет в Анин дом: просторная деревенская изба, огромная комната для бабушки Андреевны, коляска с малышкой. Мария тихо буркнет:
Аня! Зачем твой старый медведь тут у ребенка в коляске?
Аня поправит дорогого Медвежушку, улыбнется:
Она с ним только и засыпает Ему сто лет, а он еще нужный!
Ты всегда была странная, устало качнет головой мать.
Мама Я была лишней. Всегда в Аниных глазах что-то потеплеет. А теперь я другая. Совсем другая. Видишь?
Мария Петровна отведет взгляд. Маленький Витюша, пятилетний сорванец, носится по дому, уткнется в колени тети:
Мама, а мне конфетку?
На кухне вазочка, угости ребят, а себя не забудь только спроси у тети Лены, можно ли до обеда.
Мария Петровна глянет на них долгим взглядом. Аня улыбнется, чувствуя это доверие, такую простую семейную нежность.
Прав был Валерий Степанович: семью переделать невозможно, но люди могут меняться. Пусть понемногу, пусть потихоньку. Главное, жалеть, быть рядом, делить беду и радость вот для чего нужна тихая, крепкая любовь.
Мама, подержишь малышку? А я пока гуся проверю в печкеМария Петровна неуверенно протянула руки к внучке, взяла аккуратно, боясь уронить, как диковинную чашу. Малышка засопела, вцепилась крохотными пальцами в мамино украшение на шее.
Наташа тихо, почти с удивлением вымолвила Мария, у тебя такие глаза
Аня не спорила. Она только обняла мать за плечи впервые за долгие годы и чуть слышно сказала:
Мама, я счастлива. По-настоящему. Ты ведь хотела, чтобы я была счастлива?
И вот, в этом простом, жарком, пахнущем молоком и травой доме стало вдруг совсем по-другому тихо: не напряженно, не тяжело а светло, выдохнуто, будто туда, где много лет не хватало любви, внезапно вернулись лето и надежда.
Малышка захныкала во сне, Мария Петровна легонько укачала на руках. Аня смотрела, как мама улыбается, глядя на маленькое лицо, и впервые подумала: никто здесь не лишний, если ты любишь.
Держи крепко, мама, шепнула она, ведь теперь твои руки снова дом.
И за окном запели вечерние птицы, и в доме стало уютно так, как бывает только там, где тебя ждут.
Комментарии (0)