Ночная работа
Шум раздался в начале ноября, когда к пяти уже опускалась тёмная заря. Валентина Иванова стояла на кухне, прислушиваясь к шипению стояка, когда сверху прозвучал резкий грохот, потом ещё один. Тяжёлая вещь скользнула по полу, заскрипела.
Она вздрогнула, сняла очки, вслушалась. Мгновение тишины и опять глухой стук, будто кидали доску на бетон. Затем поскрипывали, скрежетали, будто ктото тащил ящик по линолеуму.
«Опять ремонт», пробормотала Валентина, чувствуя, как в груди вспыхивает раздражение. В квартире было глухо, слышался лишь крик соседки с пятого этажа, ругающейся по телефону, а над головой будто стройка в соседнем доме.
Она взглянула на часы: без двадцати одиннадцать. По правилам шум должен стихнуть после одиннадцати, но ей уже хотелось схватить швабру и ударить ею по потолку.
Валентина села, доела гречку, слушая, как вверху продолжается грохот. Через десять минут всё замкло. Она выдохнула, помыла тарелку, выключила свет и направилась в спальню.
Кровать стояла у стены под окном. За окном редкие машины гудели в дворе, их фары скользили по потолку. Валентина легла, укрылась пледом, попыталась открыть книгу, но глаза уже слиплись. Она погасила настольную лампу и закрыла веки.
В полночь её разбудил ещё один удар, от которого дрогнул абажур.
Что это за прошептала Валентина, поднимаясь на краешек кровати.
Сверху глухо бухнуло, затем последовала быстрая, ритмичная дробь, будто стучали палочками по барабану. Пауза, снова удар.
Она бросила взгляд на телефон. Ноль часов двенадцать. В голове всплыло напоминание участкового о «режиме тишины». Звонить в полицию она пока не планировала.
Утром, когда Валентина вышла в подъезд выбросить мусор, на лестничной площадке уже висел аромат варёной капусты, а снизу ктото тащил тяжёлый пакет. Вход в квартиру закрыт, а по ступенькам быстро поскатилась пара кроссовок.
Мимо неё пробежал парень лет двадцати пяти, в тёмной куртке, с наушниками на шее и рюкзаком за спиной. Волосы торчали изпод шапки. Он кивнул ей и уже перепрыгивал через две ступеньки.
Молодой человек, окликнула Валентина.
Он остановился, обернулся. Лицо у него было бледно, глаза покраснели, но улыбка оставалась вежливой.
Да? ответил он.
Вы на шестом этаже? спросила она, прищурившись.
Да. Что? коротко сказал он.
Ночью стучат? попыталась подобрать слова.
Парень смутился, поправил рюкзак.
Да, мы просто работаем. Стараемся тихо.
В час ночи? подняла брови Валентина.
Не каждый день, пробормотал он. И не до утра. Мы думали, никому не мешаем.
Валентина почувствовала, как в ней закипает злость.
Я сплю в это время, кстати, мне шестьдесят пять, давление скачет, ваши удары меня шокируют, прошептала она.
Парень сжал губы, кивнул.
Извините. Я поговорю с ребятами, будем тише.
«Ребятами»? подумала она, представляя себе толпу в наушниках, с кружками пива и колонкой на полную.
Надеюсь, сухо ответила Валентина. Иначе придётся звать участкового.
Он кивнул и бросился вниз. Валентина посмотрела ему вслед, поморщилась и вернулась в свою квартиру.
Днём было спокойно, лишь изредка доносились шаги сверху. Вечером она сварила суп, включила новости, позвонила подруге. Обсудили цены, лекарства, здоровье. О шуме только вздохнула, но не стала говорить, будто это мелочь, хотя внутри всё жужжало.
В час первого ночи снова послышался стук, сначала едва заметный, затем серия ударов, будто передвигали тяжёлый стул, а потом короткий, звонкий звук, как по металлу.
Всё, пролепетала Валентина в темноте.
Она включила лампу, надела халат, встала на ноги, взяла швабру и несколько раз ударила по потолку. Шум наверху на мгновение смолк, затем вновь зазвучал, но уже тише.
Она легла, но сон не пришёл. Слышала, как над головой чтото гремит, ктото ходит, двигает. В голове крутились мысли: «Молодёжь обнаглела, никого не уважает». Она вспоминала, как раньше соседи приходили в гости на чай, а теперь даже имён не знают.
Утром написала листок: «Уважаемые соседи с шестого! Пожалуйста, соблюдайте тишину после 23:00. Невозможно спать от постоянного шума. С уважением, жильцы пятого этажа». Подпись не ставила, приклеила листок скотчем на дверь подъезда.
Днём, выйдя в магазин, она увидела, что листок уже порвали, остались лишь полоски скотча. Грубо будто война объявлена.
Вечером позвонила соседка с пятого, Таисия Петровна.
Валя, это ты писала про шум? спросила она.
Я. Ты тоже слышишь? ответила Валентина.
Я уже почти глухая, меня не так беспокоит. Но внучка жалуется, что сверху долбят. Будь осторожнее, молодёжь нервная.
Что, терпеть? спросила Валентина.
Поговори ещё раз, но почеловечески. Иначе придётся жаловаться.
Валентина повесила трубку, села на диван, включив телевизор с передачей о дачах. Вспомнила свою старую дачу, куда ездил с мужем, теперь продали её, а её мир это двухкомнатная квартира и бесконечная борьба за тишину.
На следующий день, в девять вечера, она поднялась на шестой этаж. Дверь у соседей была новой, тёмной, с глазком. Звонок светился синим.
Открыл её тот же парень Антон Соколов. На шее висели наушники, в руках коробка с картошкой.
Здравствуйте, сказала Валентина, стараясь говорить ровно. Это снова я, снизу.
Здравствуйте, сказал Антон, смущённый. Мы вчера я сказал ребятам, что поздно нельзя.
Вчера в час ночи у вас снова гремело, отметила она. Я не спала до двух.
Он вздохнул, откинулся к стене.
Понимаю, нам неудобно. Но сейчас дедлайн, надо доделать одну вещь. Днём работаем, а вечером только так.
Какой дедлайн? спросила Валентина.
Срок, пояснил он. Мы делаем музыку, проект, запись до конца месяца, потом будет поздно.
Слово «музыка» её не успокоила. Она представила себе грохочущие колонки и басы.
Музыку делаете? Ночью? усмехнулась она. А я когда должна спать?
Из квартиры послышался женский голос:
Антон, кто там?
Соседка снизу, ответил он.
В коридоре появилась девушка в свитере, с заколотыми наверх волосами, в руках кружка.
Здравствуйте, сказала она. Мы действительно стараемся не шуметь. Всё в наушниках, только иногда барабаны. Мы даже коврик подложили.
Какой ещё коврик? устало спросила Валентина.
Специальный, чтобы вибраций не было, объяснил Антон. Я барабанщик, пишем демо, шанс попасть на фестиваль. Это важно.
Валентина почувствовала, как внутри сдвигается чтото. «Барабанщик», «фестиваль» всё звучало чуждо. Но в голосе парня не было наглости, лишь усталость и надёжда.
Вы понимаете, мне шестьдесят пять, я живу одна, не могу ночью от ваших ударов подпрыгивать, сказала она.
Девушка кивнула.
Мы поняли. Договоримся: будем играть до одиннадцати, потом всё. Сегодня вообще не будем. Хорошо?
А вчера? уточнила Валентина.
Вчера переборщили, признался Антон. Не заметили время.
Она посмотрела на них: не хулиганы, а люди, которым чтото важно. Но ей от этого не стало легче.
Договоримся так: после десяти никаких ударов. Ни одного. Пойте шёпотом, но без ваших махнула она рукой вверх.
Антон переглянулся с девушкой.
До десяти сказал он. Попробуем, но иногда нужны дубляжи. Если не успеем, всё сорвётся.
А если сорвётся, вы же не умрёте, сухо бросила Валентина. А я, если давление подскочит, могу.
В коридоре повисло молчание. Девушка опустила глаза.
Ладно, сказал Антон. До десяти.
Валентина кивнула и пошла вниз. В груди тяжело, будто отняла у них нечто важное, но и сама почувствовала, что ей придётся бороться за своё спокойствие.
Следующие дни прошли относительно тихо: шумели до девяти, иногда до половины десятого. Она терпела, глядя на часы. В десять всё стихало, и она с облегчением укладывалась спать.
Но в субботу вечером всё сорвалось. Без пятнадцати одиннадцать, сверху ударили так, что стакан с водой подпрыгнул. Затем серия ударов, потом звонкий щёлк, потом снова.
Валентина вскочила, сердце колотилось. Она взглянула на телефон, в голове пронеслось «Звонить участковому?», но вместо этого накинула халат и бросилась к лестнице.
Не дождалась лифта, пошла пешком. На каждом этаже слышала, как в такт её шагам наверху чтото гремит. На шестом остановилась, перегнула кнопку.
Дверь открылась не сразу. Сначала стих грохот, потом быстрые шаги. Открыл её Антон, мокрый от пота, в майке, с палочками в руках, виновато посмотрел.
Мы же договаривались, сказала Валентина, чувствуя ком в горле.
Я знаю, быстро ответил он. Прости. Сегодня к нам пришёл звукорежиссёр, пришлось записывать. Один раз. Нам очень нужно.
Из комнаты слышался приглушённый ритм, будто между барабанами и дверью поставили звукопоглотитель. Слышались фрагменты мелодии, голоса.
Один раз? переспросила она. А если не успеете? Ещё один «один раз» будет?
Он провёл рукой по волосам.
Если не успеем, то, наверное, всё. Нет денег на повторную студию, и времени тоже.
Она смотрела на него и ощутила не гнев, а усталость. Вспомнила, как её сын много лет назад просил не выключать свет, готовясь к экзаменам. Она ворчала, а он сидел, нервничая.
Сколько вам ещё нужно? спросила она.
Дватри часа, максимум.
Три часа ночью? качала головой. Нет, так нельзя.
Он молчал. Из комнаты вышел высокий парень с наушниками.
Антон, что там? спросил он.
Соседка снизу, шум, ответил Антон.
Парень подошёл ближе.
Мы постараемся ускориться. Подложили ковёр, микрофоны через подушку. Там почти ничего не слышно.
Мне слышно, тихо сказала Валентина.
В глазах Антона мелькнула паника.
Мы можем вам чемнибудь помочь? запнулся он. Может, в интернете? У вас роутер старый, вижу, мигает. У нас есть запасной, установим.
Она хотела отказаться, но вспомнила, как ругалась с провайдером, не понимая, что от неё хотят.
Ну если не трудно, согласилась она.
Через час в её коридоре уже стоял новый белый роутер, а на телефоне появился значок быстрого соединения. Антон терпеливо объяснял, как нажимать, а девушка записывала инструкции на листочек.
Мы ещё можем подобрать тихую музыку для сна, предложила она.
Мне новости, отмахнулась Валентина. А ваши сериалы подождут.
Когда они ушли, квартира окутала непривычная тишина, но уже не казалась враждебной. Она подошла к окну, посмотрела вверх: гдето над её потолком живут люди, которые ночью бьют палочками по барабанам, чтобы утром принести ей флешку и новый роутер.
Через пару недель Антон встретил её у лифта.
Нас записали в шортлист, сказал он, улыбаясь. Мы поедем играть.
Слово «шортлист» ей было незнакомо, но он выглядел радостно.
Поздравляю, сказала она.
Это и ваша заслуга, добавил он. Если бы вы нас выгнали, мы бы не успели.
Она покачала головой.
Моя заслуга в том, что я вам нервы потрепала, отшутилась она.
Нет, возразил он. Вы заставили нас задуматься о других. Это важно.
Валентина вышла из лифта, остановилась у двери своей квартиры. Внутри всё как прежде: два окна, старый диван, кухонный стол. Но теперь, слыша днём лёгкий гул сверху, она воспринимала его не как угрозу, а как напоминание, что у соседей тоже есть свои мечты.
Вечером она включила запись, оставленную Антоном. Музыка звучала тихо, почти фоном. Сидя на кухне, чистя картошку, она слышала, как в песне поётся о доме, где ночью свет не гаснет, потому что ктото работает.
Она поняла, что её война за тишину не исчезла. Ей всё ещё нужен ночной покой, но теперь она желает, чтобы тем, кто живёт над ней, тоже удалось достичь своей цели.
В блокноте она записала номер Антона «на всякий случай» и убрала его в ящик стола. Зная, что в случае повторных ударов сможет позвонить и сказать: «Ребята, вы опять разошлись», она чувствовала себя спокойнее.
Поздно вечером, лёжа в кровати, она прислушалась. Над головой было тихо, лишь гдето вдалеке проехала машина, щёлкнуло в стояке. Валентина потянулась к выключателю, задержала руку на секунду, вслушиваясь в эту новую тишину, где нашлось место не только её одиночеству, но и чьейто ночной работе.
Она выключила свет и закрыла глаза, думая о том, что завтра, подойдя к шестому этажу, может просто спросить, когда они уедут на фестиваль, а может, даже посмотреть их выступление через новый интернет.
Комментарии (0)