В ветхом особняке под Киевом, отданном сейчас под военный госпиталь, было зябко и сыро. Еще недавно яркий, золотисто-красный октябрь вдруг уступил место промозглому, серому ноябрю. Дождь мелко стучал по окнам, заклеенным крест-накрест бумажными полосками, а ночами пробирался сквозняк свежий и острый, как только что выстиранное белье, вывешенное на мороз. Землю укутывало серебристым инеем.
Надо что-то делать, Михаил Гаврилович! Лежачие застудятся, одеял не хватает. Может, с окнами что-нибудь придумать? Таетка, маленькая, шустрая, с забавным вздернутым носиком, темными живыми глазами, стояла перед военврачом Фединым, теребила в руках косынку и украдкой заглядывала ему в лицо. Михаил Гаврилович, худощавый, с острыми ключицами и выступающими скулами на хмуром лице, неохотно повернулся к ней.
Да заколачивайте хоть забейте! Только кто будет этим заниматься, а? Мне лично? вдруг резко сказал он, пошел на девушку и навис над ней, будто тень. Его в госпитале между собой Кощей окрестили. Михаил Гаврилович устал: скучал по светлым хирургическим, просторным ординаторским, по нормальному чаю. Полевой быт, нехватка помощников, отсутствие всего необходимого бесило, да еще эта девчонка со своими окнами
Можно мужчин попросить Летчики тут неподалеку, эскадрилья же Тая взглянула в пол, уставилась в покоцанный паркет.
Летчики только и ждут, когда их позовут окна заколачивать! Кондратьева, вы в себе? Сестра-хозяйка! Так и идите работать! Стоит тут, заботливая нашлась! Отработаете ступайте куда хочется, а сейчас мне тут не мешайте. Поняли?! рявкнул он, и Таетка словно сжалась от испуга.
Тогда хоть шинелями накрывайте, плотнее раненых в палатах укладывайте. Кондратьева! окликнул он уже когда она была у двери: Как Морозов? Пришел в себя?
Я еще не знаю, Михаил Гаврилович.
Так узнайте! Хватит ерундой заниматься мне потом за него отвечать головой! Приду, проверю чтоб бинты чистые были, чтобы И вообще, причешитесь. Смотрите на себя как пугало огородное! Михаил Гаврилович с силой хлопнул ладонью по столу, Таетка подскочила, зажалась и ускользнула в коридор.
Обидно ей стало до слез: ведь она ни в чем не провинилась, а ругался он зря, тем более знает она воспаление легких у лежачих это почти приговор.
В довоенной жизни, в Харькове, у Тани была семья, большая квартира на Артема, учеба в мединституте, друзья, был и Пашка улыбчивый, с веснушками. И бабушка была баба Ульяна, старенькая, к постели прикованная. Не родственница она родная, но жила с ними всю Танину жизнь.
Заболела баба Ульяна внезапно: то ли форточку забыли прикрыть, то ли сама не справилась и засиделась на кухне, а сил вернуться не хватило В итоге воспаление легких
У семи нянек дитя без глаза! вечно ворчал Танин отец, качал головой на все эти заботы. И что теперь делать?
Не пришлось. Уже не успели. Слишком быстро все случилось
И вот теперь, эти солдаты на скрипучих кроватях в зале, где раньше в мирное время, наверное, устраивали приемы, пили вино, влюблялись, танцевали, восхищались новорожденными эти солдаты могут повторить судьбу бабы Ульяны
Сражения откатились на запад, к Виннице, опасность вроде бы миновала, поговаривали даже, что вот-вот перевезут раненых в Житомир. Но то только слухи, и были, и будут. Сестры, санитары, солдаты о победе мечтали все: врачи, забывшие о стерильности и кипящих в самоваре чайниках, сестрички, уставшие мечтать о новых чулках да духах, о ленточке и запахе сирени из сада
Как хотелось бы встряхнуть голову, вдохнуть буйный аромат сирени ярко-фиолетовой, из соседнего двора Пожалеть себя, поулыбаться, как в детстве, пригоршней сварганить из цветов букет и утонуть в нем носом
Таня! Таня, Морозову бы письмо написать надо, да и перевязку делать пора Сходи, а? А то у меня ноги уже не держат, позвала из-за двери Анюта. Анна в этом госпитале с самого начала, никогда не плачет, как будто забыла как это делается. Вечерами она будто бы падает в темную бездонную яму, а потом с трудом всплывает обратно и хватает воздух: простая солдатка на чужой шахматной доске.
Никого у Ани не осталось, писать некуда, вся ее жизнь теперь госпиталь.
Сейчас схожу! Только, Ань, Кощей разрешил к летчикам обратиться окна нам помогут залатать. Надо бы кого-то отправить за досками Да и печку надо починить ночи все холоднее!
Отправим Тебя и отправим! Молодец, санитарка, а заодно и командуешь уже, усмехнулась Анна, но только губами. Глаза ее разучились смеяться. А пока шагом марш к Морозову!
Таня пошла по холодному коридору к маленькой комнате, когда-то роскошному будуару барынь, а ныне палате особого назначения. Морозова, по распоряжению начальства, уложили отдельно: хотя и буйный, но ведь офицер, к тому же тяжело ранен.
Да не находишься, товарищ подполковник! ругались сестры. В общую бы его
Курить на крыльце так всегда! С Морозова глаз не спускать! строго наказывал Михаил Гаврилович.
Так и бегали сестрички по очереди к Морозову под ангелами на потолке под росписью, что треснула вдоль и поперек, среди тяжкого воздуха.
Помыли бы как следует, распарили, побрили Но не до того.
Таня хлопнула дверью, чтобы дать о себе знать, и подошла к Морозову.
Такого разделения одним все, другим ничего она не любила никогда, но что поделаешь.
На койке с забинтованным лицом офицер привстал, шаря рукой по одеялу.
Ваш пистолет на комоде, рядом с тазиком и чашкой, сказала Таня спокойно.
Почему так тихо? Вы кто такие? Гончаров где? Всех под трибунал! Что на меня нацепили?! заорал он, дергая бинты.
Таня аккуратно остановила его руку: такая уж она, теплая, домашняя, как у ее Пашки, тоже рыжего, с белесыми ресницами.
Успокойтесь, вы в госпитале, вам даже отдельную комнату выделили. А докладывать у меня нету сил. Сейчас перевязку сделаю, только вы не дёргайтесь, договорились? она поправила подушку, укутала ноги шинелью.
Где Гончаров?
Он у нас тоже, только ну, пока не знаю, как с ним. Потом узнаю, расскажу вам, обещаю.
Таня медленно разматывала бинты, помнила привезли Морозова рыжего, красивого, все ахнули, а теперь
Господи! Таня опомнилась, провела рукой по голове.
Чего там? насторожился офицер.
Да нет ничего, бабочка в стекло бьется, представляете? В ноябре нашлась она. Она просто перепутала времена года.
Бывает Как зовут?
Таня.
А меня Николай. Татьяна, можно я до вас дотронусь? Без глаз совсем плохо
Потерпите: скоро повязку снимут, ожоги заживут. А пока терпите.
Николай сжал зубы, жилка на виске билась
Сказали, письмо хотите написать? Диктуйте.
Ирине что люблю другую. Пусть она простит. Так надо читал он Таниной рукой строки. Было видно тяжко ему, но решил.
Это жестоко, бросила Таня. Так нельзя.
Так надо. Вы не понимаете.
А у вас правда другая?
Возможно Пишите! бросил он коротко.
Так нельзя. Вы выздоровеете, одумаетесь Может, она только вами и живет! начала Таня.
Все мужчины такие? спросила вдруг вслух, сама не понимая зачем.
Какие?
Жестокие такие
Разозлился Николай: Ваше дело латать тела, а не в душу лезть!
Она хлопнула дверью и ушла. Потом вернулась, поправила шинель, склонилась к уху:
Пишите письмо сами. Это больше не моя работа.
Николай не ожидал этого, даже слов не нашел.
В коридоре Таня встретила Анну, помогла развесить бинты во дворе.
Морозов скандалит, пусть сам и пишет! У него невеста была, Ирина Предал! Пусть в глаза скажет, не письмами!
Анна затянулась махоркой, сказала:
Жестоко не жестоко Мы здесь живем по другим правилам. Лучше уж не любить вовсе не болеть потом. Ты маленькая, пока не поймешь.
Нет! возразила Таня, Надо верить в будущее, иначе как выдержать? Ради них вот тех, кого лечим, ради себя Надо!
Анна не выдержала, ушла, бросив фразу: Смирись, Таня! И не плачь!
Евгения Трофимовна, хирург, сняла с Тани шинель, обняла:
Все верно говоришь, милая. Анна горя не пережила, вот и холодна стала. Ты держись за свое хорошее!
Тут же пришли санитары: Татьяна, раненых везут!
Аня сидела в кладовке, курила, пыталась отдышаться.
Аня, чайник тебе принесла, и пряник, подоспела Таня. Прости меня, я наговорила лишнего.
Анна отмахнулась от чая.
Не начинай, Таня! Я к передовой попрошусь Там все ясно. Напишу тебе будешь ждать!
А я тебя не отпущу, упрямо сказала Таня, вцепившись в Анину руку.
Анна вздохнула и гладнула коротко стриженными волосами по плечу девочки.
Через два дня Аня укатила на фронт. Рано утром, едва рассвело, обняла Татьяну, пообещала писать.
Евгения Трофимовна смотрела ей вслед, а Михаил Гаврилович злился, гоняя ведро по двору. Правильно уехать. Уезжать надо от горя, иначе не выжить, сказала главврач Тане.
Морозов тяжело молчал. На вопросы отвечал неохотно, на попытки подбодрить и вовсе грубил.
Вас скоро перевезут в Житомир, сказала однажды Таня, убирая что-то в его палате.
А мне и тут неплохо Вы письмо отправили?
Конечно
Всю правду?
Всю. Она отвела руку, а он схватил, но Таня вырвалась. Вам суп принесли, поешьте.
Он нехотя проглотил ложку.
Надо бы домой вам, Таня На катке катались когда-нибудь?
Нет Мать не разрешала.
Перестраховщица. Я хорошо катался И с девушками Один раз
Он замолчал, прислушался: в комнате кто-то еще.
Берите ложку, аккуратно зашептала Таня, кто-то вошел.
Николай насторожился, дернулся, стал рвать бинты.
Коля! раздался голос.
Он замер. Ирка? Как ты тут оказалась? А я написал тебе письмо
Не нужно мне твоего письма. Я сама приехала, потому что люблю. Я с тобой посижу.
Он кивнул. Знал Таня ей написала все как есть, и вот Ирина приехала.
По коридору Таня почти прыгала через ступеньки. Евгения Трофимовна! А Ирина к Морозову приехала!
Счастье всегда найдется, детка, улыбнулась хирург.
…На передовой, в окопах, Аня волокла бойца Пашку вдоль оборванной линии фронта.
Как зовут, сестричка? слабо улыбался он.
Анна. Лежи, молчи Хочешь пить?
Хочу У меня подружка Таня, упрямая, мелкая, в медицину подалась, сирень ей носил каждую весну… Ждет ли она?
Ждет, Паша. Таня верит в хорошее. Я теперь тоже буду! Только ты держись!
Паша улыбнулся. И будет весна, и сирень расцветет, и Таня вновь скажет ему: Не гони пчелу, пусть летает! и он послушается.
А Анна отвернулась, слезы скатились по лицу. Но это были не слезы горя это была надежда. Та самая, что нужна каждой душе под этим безжалостным небом, где верят и ждут.
Есть у слов простых особая сила,
Даже против выстрела в упор
Господи, сохрани, спаси, помилуй
Ратников, сестер и докторов.
С наступающим, земляки, с Днем защитника Отечества!
Это не просто праздник, а день настоящей доблести, мужества и верной памяти. Пусть ваша любовь и надежда будут крепкой защитой всегда.
Сообщение появились сначала на .
Комментарии (0)