Украденное счастье
Мама, мне так тяжело, простонала она, когда открыла глаза.
В трудную минуту, как бы тебе ни было за тридцать, хочется позвать маму вот такая у русского человека душа.
Теперь полегчает, операция прошла хорошо, материнский голос дрогнул, когда она подошла к больничной койке. Врачи разрешили компот, принести?
Хочу, буду, мамочка… Извини, что заставила тебя переживать.
Мать смотрела на Таисию с нежностью и тревогой, глаза её были еще красны от слёз.
Всё позади, доченька, прошептала она.
Где же ты останешься, мама? Возьми ключи от моей квартиры, поживи там.
Не надо, у тёти Лидии остановлюсь.
Мать приезжала в переулок Скобелевский реанимация в Саратове, где лежала Тая после операции. Пробыла с ней два дня, пока дочку не перевели в общую палату.
Потом Евдокия уехала домой, в родное село под Саратовом, где встречал её муж. Мещеряков смотрел на жену с явной злостью:
Ты сорвалась, по первому звонку к ней бросилась, ангел ли она тебе? ворчал отец. Ну что говорил тебе, не прощать…
Женщина избегала его взгляда. Договорились они уже давно даже имя дочери не вспоминать в доме, но в этот раз Евдокия вспыхнула:
Дочь попала в аварию, из больницы позвонили! Что бы ты делал на моём месте? Если бы Таисию потеряла, себе бы не простила.
Мещеряков промолчал, ушёл на двор курить. Евдокия вздохнула вместе с болью, страхом, отступали слёзы.
К ней вышла Мария, старшая дочь, на руках Машенька, её малышка:
Мама, как ты могла уехать даже не сказав нам? Я чуть не сошла с ума и у Маши сон пропал…
Мария чуть ли не толкнула Машеньку в руки матери:
Что там с Таей? колко спросила она.
Всё позади, отозвалась Евдокия.
Вот и хорошо, тихо пробурчала Мария и отвернулась.
***
Первая беда пришла незаметно. Сначала легкие головные боли на перемену погоды, потом утром немели руки и ноги, после появилась боль, и уже Тая не могла выйти на сцену без обезболивающих. Последней надеждой стала поездка в областную клинику, где ей поставили неутешительный диагноз крест на танцевальной карьере, следствие той давней аварии.
Без работы и узнаваемости, оставаться в Саратове смысла не было съемная квартира, где ещё недавно жизнь казалась роскошью, быстро опустела. Вот тогда Тая поняла, как была неправа не купила тогда хотя бы небольшую однокомнатную «на вторичке».
(А кто бы раньше согласился ютиться на крохотной площади, когда привычно жить с размахом большие окна, просторный зал с гардеробом, сауной и гидромассажной ванной.)
Денежные осадки растаяли: всё ушло на дизайнерскую одежду, дорогие ароматы, туфли для выступлений. И, как назло, ни накоплений, ни любимого рядом. Всё отдано в руки жениха Валеры, который перед свадьбой просил помочь с деньгами на новую машину. А потом на этой самой любимой машине они вдвоём попали в ДТП. Когда выяснилось, что ремонт невозможен, а мой Валерка повиновен в аварии, то и ни страховой денег не стало, ни жениха он пропал, вычеркнул Таю из жизни, не отдал ни рубля, удалил все контакты…
Вот такие вихри закрутят не угадаешь, где окажешься. Тая вспоминала, как раньше ходила по саратовским ресторанам, работа была, мужчины баловали подарками, а родственники получали хорошие презенты. Замуж выходить собиралась за мужчину надёжного… Всё растаяло в прах ни накоплений, ни кольца на пальце.
Ничего, разберусь, решилась она, собрала последние сумки и чемоданы, набрала телефон матери.
Мам, приеду вечерним поездом, возьму такси до деревни.
Я встречу, дочь, шепнула Евдокия.
***
Мещеряков только усмехнулся, когда жена с телефоном вышла на крыльцо.
Опять эта бездельница звонит, проворчал он. Не нужен мне в доме её дух. Неужели решилась приехать.
Мария заправляла кашу двухлетней дочке за круглым столом; кивнула отцу:
Пап, я слышала их разговор, Тая правда приедет. Видимо, уж совсем худо ей, раз про родительский дом вспомнила.
Приедет я её встречу, рявкнул отец.
Так ей и надо, поддакнула Мария. Пусть знает, что здесь и без неё все знают, чем она в городе занимается.
С этими мыслями Мария пошла укладывать ребёнка в спальню, которую ещё недавно делили с младшей сестрой. С тех пор, как Таю увлекла большая жизнь, Мария затаила обиду ведь мать с отцом всегда оберегали Таю, как любимицу.
«Пусть теперь жизнь ей покажет», думала Мария, сдерживая злость, пока укладывала дочку.
Ребёнок долго не засыпал, вертелся, смотрел на потолок. Мария в раздражении ущипнула дочь и только тогда малышка заплакала, привлекая бабушку и деда. Оправдываться Марии пришлось сразу.
Когда темнело, хлопнула входная дверь. Мария выглянула: в прихожей стояла высокого роста женщина с большим чемоданом на колёсах, вещи внёс за ней молодой таксист.
Мать носилась по дому, приглашала шофёра к столу.
Пей хоть чай с дороги, мил человек.
Спасибо, нет времени, ответил таксист.
Счастливого пути, кивнула Тая.
Мария с завистью смотрела на стройную, ухоженную сестру: как ей удаётся так выглядеть? У самой ведь времени нет даже на сон. Отец не вышел встречать затих в комнате с газетой.
Тая сняла обувь, направилась к нему:
Здравствуй, отец. Ты сильно на меня зол? Можно я тут поживу недельку, просто отдохну среди своих?
Да что ж тебя выгонишь… проворчал Мещеряков. Как клопа, не выведешь.
Мария вздрогнула ведь клялся же отец выгнать Таю! Всегда так: сколько бы она ни старалась, сестра у всех на первом месте.
Вдруг раздался голос Таи кроха Маня проснулась после сна.
О, Манечка уже не спит? засуетилась Тая. У меня подарок для неё.
Она нырнула в чемодан, извлекла большую коробку с куклой.
Вот, для Машеньки.
Моей дочке от тебя ничего не надо, прошипела Мария.
Мать вмешалась сразу:
Мария! Кукла такая красивая! Манечка таких не видела да она по размеру больше Маши…
Мария фыркнула и вышла из дома, не желая видеть ни подарков, ни улыбок родителей.
Вечером за столом Тая почти ничего не ела, казалась грустной.
Мама, пап, как же мне не хватало вас… Только не понимала этого раньше. В городе суетилась, зарабатывала.
Ну и насобирала, наверное, на квартиру, ядовито сказала Мария.
Таисия, ты не утомилась? перебила мать. Я в зале постелила тебе на диване, в спальне Маня спит.
Мама, с радостью отдохну. Как же люблю наш дом, тут воздух другой, всё родное.
Отец ходил по комнате, будто хотел поговорить наедине, но стеснялся. Теперь Тая выглядела взрослой, ухоженной, не той девчонкой, которую помнил с простым лицом и косичками.
Я пойду Маньку уложу, холодно отчеканила Мария. Посуду пусть помоет гостья.
Злость Марии не находила выхода.
В зале Тая обняла отца:
Прости меня, пап… Хотела порадовать новостью о свадьбе, а всё не так вышло. Я неудачница. Не хочу больше ничего, устала.
Не говори так, строго осадил её отец. Ещё жизни не видела, чтобы так думать. Всё переживём. Не хочешь работать никто не гонит.
Стены деревенского дома тонки, Мария всё подслушала.
«Опять своё! Слезами добивается жалости! думаю она. Устроилась, чтобы жить за их счёт.»
Утром Тая встала рано, надела полотняный платок, занялась завтраком.
Как себя чувствуешь? спросила Евдокия.
Не очень, но терпимо, отозвалась Таисия, стараясь улыбаться.
Худая ты, нахмурилась мать. Надо есть больше.
Буду, теперь мне всё можно, к весу никто не придирается…
Да где у тебя тот вес? мать кивнула и вдруг добавила: Деньги, что ты присылала, я не тратила, берегла для тебя.
Зачем же?
Сердце чуяло, что пригодятся.
Мария промелькнула мимо, толкнув сестру у корыта с водой.
После завтрака родители предложили Марии показать Тая новую улицу у пруда и сторящийся магазин.
Ладно, недовольно кивнула Мария.
«Ох бы утопить её в том пруду легче б стало!»
Вдоль улицы соседки поглядывали на Таю, кто-то узнавал и подходил поговорить: раньше она была любимицей в селе.
Ты бы так не ходила обтягивающий свитер и лосины, буркнула Мария. Потом слухи ходят.
Какие еще слухи? удивилась Тая. Это ты их пустила?
Мария усмехнулась:
Не во мне дело, сама виновата. Вот и живи теперь с этим.
Мне стыдиться нечего, плохого не делала, уверенно сказала Тая.
Десять лет прошло, а всё помнят…
Значит, судьба моя стать жертвой, по твоей вине. Ты ведь помнишь?
Мария подняла подбородок, язвительно:
Мне-то что? Тебя всегда предпочитали мне даже в самой грязи. Я-то, между прочим, тоже жизнь строю. У меня Маня от Пашки Сальникова, вот жду когда за меня возьмётся… Думаешь, он всё ещё по тебе сохнет?
Тая вспыхнула, услышала имя Пашки и оттолкнула сестру:
Больше с тобой никуда не пойду.
Мария только махнула вслед, на всю улицу крикнула соседкам:
Пусть ходит! Кому она тут нужна больная и всеми забытая!
Таисия не обернулась, только шаг ускорила. За селом ушла в поле.
Вот тут на Таю вновь накатили воспоминания. Как много лет назад совершила ошибку будучи студенткой, мечтала замуж за Пашку, родители сулили счастье. А тут младшая сестра провалилась с экзаменами, вляпалась в недостойную историю… Вот и выкупилась старшей сестрой: Тая стала жертвой, а всему слухи да пересуды.
Долго приходила в себя, чуть не рассказала любимому, но Мария опередила: уже уж успела наплести Павлу всякого. Последний разговор:
Молчи, ничего не говори, сам Павел оборвал, с того дня они больше не встречались.
Душевные раны не затянулись. Ни друзей, ни даже поддержки в семье. Мать приехала, дано совет: сейчас не возвращайся в село, кругом слухи.
Тая держалась только на одной подруге Валентине, тихой, нелюдимой девчонке. Та и позвала её в ночной клуб работать танцовщицей. Страшно было, но на сцене охрана не подпускала никого, за выступление платили хорошо, зрители рукоплескали. Так Тая стала «тигрицей сцены», но по-настоящему счастливой себя уже не ощущала.
***
Евдокия гладила тюль на окне, выглядывала дочь, когда та после долгой прогулки вернулась домой.
Вы с Машей поругались? Не держи зла на сестру ей тоже тяжело, одна с ребёнком.
Всё знаю, мама, устало кивнула Тая. У неё Маня от Павла Сальникова.
От Паши? Да не верю! Он всё тебя искал…
Тая только криво улыбнулась:
Перестань, мама, давно всё в прошлом.
Мария, слыша разговор, села на кровать, бросила:
Решила уйти от вас, всё равно чужая.
Куда с малышкой пойдёшь? всплеснула мать.
Лучше я уйду, мягко вмешалась Таисия.
Мать села на порог, разрыдалась:
Девоньки мои, одна семья ведь! Зачем ссориться?
К вечеру у дверей появился Павел постаревший, только шире в плечах, но взгляд прежний.
Привет, Тая, кивнул он. Поговорим?
Зачем это нужно? пыталась она быть холодной.
Хочу поговорить о чувствах, не сдавался Павел.
Какие тут чувства? Всё давно прошло.
А мне не прошло, вдруг тихо-серьёзно сказал он. После тебя никого не встретил…
Ну, сочувствую.
Я просто жил… будто не жил.
Тая вздохнула и ком подступил к горлу. Её счастье похоронили вместе с теми годами.
Собиралась замуж, а теперь больна, кому нужна?
В тридцать лет всё впереди!
И будто вся жизнь промелькнула… О чем мечталось в двадцать теперь кажется недосягаемым.
Пойдём просто погуляем по селу? просил он.
Тая помедлила, потом отказалась:
Нет, замёрзла, да и смысла не вижу. Иди домой.
Не уйду, стоял на своём Павел. Прости, что ушёл, был молод и глуп. Теперь знаю, как ошибался
***
Мария стояла у двери, подслушивая их разговор, пока не заметила мать за спиной:
Машенька, отпусти сестру. Ей и так тяжело.
Я только хотела услышать… промямлила та.
Не врёшь ли? Всё Лёшка да Лёшка… А ребёнка-то не от него.
А ты что знаешь? Может от него! Почему вы меня не любите, всё Тая, да Тая!
Не в Тае дело, а в тебе, Мария. Ты ведь её судьбу поломала, и жизнь сама тебя накажет.
Отец вышел из кухни с газетой:
Все! Плаксы хватит, спать!
Ночь для Мещерякова выдалась долгой. Всё вспоминал, как гнал Таю, как слушал сплетни… Сколько лет с дочкой потерял и Катя-мать молчала, чтобы сердце его не тревожить.
Выйдя на улицу, он увидел Таю с Павлом на лавке у дома Сальниковых: тот рвал одуванчики, она плела венок. Они мирно беседовали почти как прежде, давно, в юности.
Отец тихо пошёл домой, засыпая с улыбкой: «Значит, всё у них ещё будет Всё наладится».
Комментарии (0)