Запись в дневнике
Светлана, ты там в кастрюле окоченела? У нас между прочим люди за столом!
Голос тёщи разрезал тёплый воздух кухни, как острый нож домашний батон. Мне даже вздрогнуть не захотелось уж слишком я к этому тону привык. К этому вечному «между прочим».
Сейчас, Мария Антоновна, дайте мне минуту.
Минута? Да прошёл уже целый час!
Я только молча перевернул котлеты на сковороде. Сначала зашипело, потом пошёл тягучий запах жареного лука и чеснока. Прикрыл крышкой, убавил огонь, взглянул на часы. До подачи горячего овощное рагу восемь минут. Всё давно просчитано, как всегда.
Из зала доносился стройный гул голосов. Сегодня у нас праздник сорокалетие свадьбы Марии Антоновны и Василия Фёдоровича Литвиненко. Собрались обе дочки, их мужья, шестеро внуков, наша соседка Елизавета Аркадьевна с мужем. С пяти утра я начал подготовку: сначала холодец, потом оливье, «Сельдь под шубой», домашние голубцы, пирожки с картошкой, потому что Василий Фёдорович другие не ест. Супчик обязательно. Котлеты нежнейшие, хлебушек замочен в молоке, фарш вымешан до мягкости. А торт собрал вчера: медовик на тринадцать коржей единственный торт, который Мария Антоновна готов кушать с детства.
Снимаю фартук, ловко вешаю на крючок, убираю волосы. Беру блюдо с котлетами, направляюсь к гостям.
Ура, наконец-то! комментирует Мария Антоновна, в сторону, будто меня и не существует.
Гости дружно одобряют, Елизавета Аркадьевна уже тянется к котлете.
Свет, а картошку где подали? лениво спрашивает жена Ольга, даже не поднимая взгляд от смартфона.
Сейчас будет.
Возвращаюсь на кухню, насыпаю отварной картофель в большую миску, да ещё со сметаной и укропчиком. Всё, как любят и тёща, и тесть, и жена.
Возвращаюсь за столом кто-то рассказывает анекдот не мой.
Мне пятьдесят пять. Из них двадцать девять я провёл в этой семье. Сначала снимали квартиру с Ольгой в Мариуполе, потом переехали сюда, в старую тёщину трёхкомнатку на Саксаганского, когда родилась дочка Настя. Сказали: удобно, помощь рядом. Пользу от тёщи видел нечасто, а вот мой труд был на каждый праздник, каждую субботу, ежедневно.
Свет, хлеба забыли! напоминает Мария Антоновна с самого края.
Приношу хлеб.
И аджику не забудь, в завершение добавляет она.
Приношу и аджику.
Сам ем стоя, на кухне, ведь мой угол у стола на краю, всё равно постоянно вскакиваю за новым. Так проще не садиться вовсе.
Потом торт.
Тёща режет его торжественно, тесть удерживает руку, все фоткают. Гости ахают: слоёный, многослойный медовик!
Его купили в магазине? удивляется Елизавета Аркадьевна.
Что вы, наш домашний! гордо отвечает Мария Антоновна. «Наш…» и только чай в горле тёплой волной катится промолчу.
Потом тост от тестя: «Семья главное богатство…» и обязательно: Мария Антоновна хозяйка и хранительница. Все хлопают.
Я тоже хлопаю.
Мою посуду, сортирую еду по контейнерам, стираю плиту, выбрасываю мусор. Закономерный конец любого традиционного застолья.
Жена приходит на кухню около полуночи, когда все уходят.
Всё нормально?
Нормально, отвечаю.
Устал?
Немного.
Кивает, наливает себе воды, уходит смотреть сериал.
Всё как обычно. И всё-таки что-то поменялось. Едва заметное как крохотная трещинка в стекле…
Выключаю свет, остаюсь на кухне среди запаха котлет, чеснока, прожитого дня.
Ложусь спать.
Три недели проходят как под копирку. Готовлю, стираю, глажу, хожу на рынок, подстраиваюсь под вкусы всех: жена не ест молочку, тесть не переваривает томаты, тёща тоже на диете, но только «по желанию». Всё держу в голове и не записываю.
Работа у меня бухгалтер в киевской типографии, три дня в неделю. Всё остальное дом.
В ту пятницу всё началось с ерунды.
Приготовил куриные бедрышки в сметане. Старый и надёжный рецепт, все едят с удовольствием. И тут наведывается тёща, как всегда внезапно, с сумкой яблок с дачи.
Опять курица? заглядывает в кастрюлю. Сметана ведь тяжёлая для Ольги, не знал?
Знал. Это лёгкая, 10%. Оля сама просила.
Ну не знаю, по-моему, просто потушить жирнее бы не было!
Хорошо, Мария Антоновна.
Садится, берёт телефон.
Вот у меня знакомая Лидия Павловна рассказывала: у невестки свой ресторан. И Лидия ест всегда хорошо: готовая еда, всё свежее…
Молчу жду, куда клонит.
Может, и ты подработку получше в Киеве найдёшь? Три дня не работа, сейчас бы зарабатывал на всю семью…
Я зарабатываю, Мария Антоновна.
Ну смотри сам, я так, просто сказала.
Она всегда так: без злости, без скандала. Просто, «между прочим».
Закрываю крышку, чувствую, где-то внутри всё скрутилось тугим узлом.
На следующий день звоню другу, Серёге Лебедеву с ним дружим со студенчества, он живёт в Днепре, уже пятнадцать лет разведён, говорит: доволен.
Серёга, как ты?
Да ничего, слышу по голосу: что случилось?
Всё нормально.
Свет, ты устал.
Молчу.
Я вымотался, Серёга. Просто вымотался.
Друг не советы даёт, а спрашивает:
Заглянешь ко мне?
Как-нибудь заеду.
Приезжай скорее. Выпьем, поговорим.
Улыбаюсь. Первый раз за последние дни.
Потом наступает «тот самый» вечер.
Это была суббота. Жена мимолётно сообщает вечером:
К нам завтра мои бывшие коллеги, двойняшки, с мужьями зайдут.
Ко скольки?
К шести.
Хорошо.
Не возражаю. В субботу, стою с рассветом на рынке покупаю мясо, салату, картофель. Меню: шашлык в духовке, салат с молодой капустой, тыквенный суп, блинчики с вареньем. Обычное субботнее застолье.
Час дня всё готовлю. Мясо маринуется, тесто для блинов томится.
Чуть позже вваливается тёща. Конечно же без звонка.
О, у вас намечается ужин? А мне не сказали!
Вера с Ларисой с мужьями придут, сообщает Ольга.
Ага, понятно тёща шагает на кухню, разглядывает духовку. Специи клал?
Клал.
Какие?
Перец, лавровый лист, немного укропа.
А Василий Фёдорович укроп не любит
А его сегодня не пригласили.
Пауза. Потом тёща говорит медленно:
Прости, что?
Поворачиваюсь, глядя ей прямо в глаза:
Сегодня для наших гостей. Поэтому блюда такие. Так вкуснее.
Мария Антоновна смотрит с изумлением, поджимает губы:
Ясно уходит в комнату.
Слышу, шепчет жене. Жена приходит:
Зачем ты так с мамой?
Оля, я не нахамил.
Она расстроилась
Почему?
Ответа, конечно нет.
В шесть приезжают гости, весёлые, с киевским тортом и шоколадками «Рошен». Ужин удаётся, блинчики улетают моментально, торт тоже. Лариса смеётся:
Свет, да ты отец семейства, ещё и повар! Я завидую.
Научишься, скромно отзываюсь я.
Кто-то заводит разговор о ремонте кухни.
Мама говорила, что ты хочешь переделать кухню, а она против, смеётся один из зятьёв.
Смотрю на жену.
Мы тут живём уже двадцать лет.
Но это мамино жильё…
Половину жизни прожили здесь.
Тема тут же умирает.
Ночью лежу, разглядывая потолок. В голове: «Её дом». Не наш, не мой. Просто её.
Двадцать лет жарю, пеку, стираю, убираю. Дом полон моего труда, моего тепла. Но он чужой.
Утро снова как будто ничего не случилось. Кофе, овсянка, делаю всё на автомате.
Спустя пару недель снова ужин. Юбилей тёщи с тестем.
Готовлю за два дня. Всё согласую с Марией Антоновной салаты, горячее, печёные пироги, домашняя выпечка, и торт. Гости шестнадцать человек.
Встаю в пять утра. Всё делаю, как учили тесто «руками надо чуять», как мама говорила. Маму я давно похоронил.
Вспоминаю её запахи кухни, песни. Слёзы не подкатывают просто тепло на душе. К моменту прихода гостей всё сверкает.
Свет, можно подавать пирожки? спрашиваю себя вслух.
Гости радуются Нина Петровна (друг семьи) хвалит меня:
Хороший муж, хозяйственный!
Тёща скромно в ответ:
Так, справляется.
Подношу горячее, все запивают компотом.
Наконец-то! нарочито громко восклицает тёща. А то все думали, что ты про нас забыл!
Все смеются.
Я ставлю блюдо, расправляю плечи.
Красота, подтверждает тесть. Молодец!
Свет, картошку отдельно или вместе? пытается командовать жена.
Отдельно, сейчас занесу.
Тут слышу разговор между тёщей и Ниной Петровной, когда убираюсь на кухне.
А Светлана по профессии кто? интересуется Нина.
Бухгалтер. Три дня где-то работает, остальные кухонные. Место ему тут.
«Место мне тут. Туда и дорога»
Стою в дверях, лицом к газу. Секунда вот и всё.
Приношу картошку, ем молча. Воды себе наливаю, не вина. Тихо убираю, делаю всё по привычке. «Место ему тут».
Ночью кручу это в голове. Не злюсь. Просто осматриваю свою комнату, свои двадцать девять лет, свои руки в воде, в муке, в тесте и понимаю: никто их не помнит. Только результат.
«Куда мне дорога? Туда, где уже двадцать девять лет»
Жена мирно сопит. Я знаю про неё всё: как болит поясница, как боится жары, как не любит гречку, но вынесет, если уж сильно захочет есть. Она хорошая просто не видящая. Как и все.
Тихо встаю, халат, на кухню, чайник на плиту.
Кухня сверкает чисто, пусто, аккуратно. Мои руки. Сегодня.
Наливаю чай, достаю телефон. Переписка с Серёгой.
Пишу: «Ты не спишь?»
Через пару минут: «Нет. Телевизор смотрю. Что у тебя?»
Пишу: «Хочу приехать. Завтра можно?»
Ответ мгновенный: «Всегда можно!»
Утром кофе, яичница, завтрак на столе.
Оля, мне нужно поговорить.
Угу, отвечает, жуёт хлеб.
Я хочу немного отдохнуть.
Куда?
К Серёге. На пару дней.
И как я?
Котлеты в холодильнике, суп в кастрюле, заморозка полной морозилкой.
А потом?
Разберётесь.
В воскресенье еду. Чемодан один, небольшой.
Серёга встречает, обнимает, не спрашивает ничего.
Пошли, чай пить!
Сидим на кухне до ночи. Он слушает, я выговариваюсь.
К концу грустной речи произношу: «Я устал не от работы. От того, что меня не видно».
Понимаю, Свет, тихо говорит Серёга.
Что теперь делать?
Для начала не спешить назад.
Тепло чайника проходит сквозь ладонь впервые за долгое время наполняет теплом.
Дня через три жена звонит:
Ну что, домой когда?
Не знаю.
В холодильнике пусто!
Сходи в магазин.
Я не умею готовить.
Яичницу-то сможешь приготовить?
Ну, это только
Вот и готовь яичницу.
Впервые за долгое время смеюсь.
На четвёртый день Серёга говорит:
Свет, у меня знакомый в кулинарной студии набирает преподавателей выпечка, домашняя кухня, подработка. Пойди, попробуй?
Я не учитель
Ты лучше любого учителя. Я это знаю.
Принимаюсь сомневаться иду на собеседование. Напротив директор Галина Дмитриевна, лет пятидесяти.
Лебедев говорит, что вы отлично печёте. Что умеете?
Русская печь, выпечка разная, мясо, супы, макароны, даже борщ настоящий.
Тесто сами?
Своими руками!
Проведём пробный мастер-класс?
Согласился. Тема: хлеб домашний на закваске.
В ночь не спал, крутил в голове: «Что скажет Оля? Тёща?».
Потом решил: а важно ли?
В класс пришёл восемь человек, женщины, один студент. Беру миску, насыпаю муку:
Начнём. Хлеб начинается с того, как трогаешь тесто показываю, рассказываю, веду.
Вопрос от молодой:
А если не выйдет?
Значит, выйдет в третий раз!
Группа смеётся
После директор:
Вы педагог от Бога. Начинаем сотрудничество?
Подписал договор. Три занятия в неделю зарплата в гривнах, но достойная, выше, чем в бухгалтерии.
Звоню Оле:
Нашёл работу преподаю.
Как, в кулинарии? Ты когда вернёшься?
Не знаю.
Ты обиделся?
Нет, я устал.
Пауза.
От чего?
От того, что меня не замечают. Всем ведь только котлеты и борщи нужны. А я там не живу, меня нет.
Молчание.
Я перезвоню.
Проходит две недели. Я у Серёги, в доме порядок, но стресса почти нет. Студенты в студии ценят работу, благодарят честно, работают охотно. Рутина становится другой: кухня тоже, но не про быт, а про радость передачи знаний.
Жена звонит уже спустя полмесяца, вспоминая борщ просит рецепт. Объясняю по телефону. Вдруг ей интересны тонкости: сколько свёклы, лука, как резать, когда солить.
Потом приезжает увидеться. Не спорит, не давит. Просто говорит:
Свет, мы все ошибались. Ты работаешь, ты живой Можно попробовать жить иначе?
Вижу рядом ту Ольгу, которую полюбил когда-то.
Я домой не вернусь сразу, честно отвечаю. Не сейчас. Я могу приехать, но по-другому. Ты тоже изменилась и я. Я работаю, теперь для себя, не для крепостных. Помогать буду, но не слугой.
Говорит:
Мама твоя была неправа И я.
Смотрит, как раньше честно, растерянно.
Мне жаль.
Киваю. Не говорю «ничего», потому что не ничего а просто так бывает.
Потом предпочитаем общаться спокойно. Ольга пишет, что пробует новые рецепты, я тоже рассказываю про выпечку. Смеёмся друг над другом.
К ноябрю мне в студии предлагают полноценное место: три курса в неделю, мастер-класс раз в месяц. Зарплата больше, чем я когда-либо получал в типографии.
Выхожу после подписания контракта, звоню Серёге:
Меня оставили навсегда!
Поздравляю, мужик. Хватит ли тебе?
Да, пока хватит.
С женой всё ровнее, ближе. Ощущения, что больше не мебель, не кухонный дух. Я работаю не как на каторге. Дети приезжают берут у меня советы, благодарят, хотя бы вслух.
Теперь иногда я захожу к тёще с тестем не так часто. Дом на Саксаганского пахнет всё так же. Но я уже знаю: сейчас моё место не только там. Я могу быть полезен другим, могу учить людей тому, что знаю и люблю.
Прошлым вечером жена написала: «Я тоже испекла пирог не получился. Покажешь?»
Конечно, ответил.
Это и есть настоящее. Я умею жить не только на кухне. Я могу быть замеченным.
Урок на сегодня: Человек в доме становится настоящим, только когда его видят не только по результатам кухонной суеты, но и по настоящему отношению. Теперь я сам выбираю, где моё место.
Комментарии (0)