Пожалуйста, перестанут «мальчишкой» делать полы, бросила в лицо мне теща. Ага, Света, три лучше, а то пятно уже выросло. Что ты, как ребёнок? Отец в твоём возрасте
Что вы делаете, Тамара Петровна? спросил я, тон был явно не благожелательный.
Я воспитываю твоего ребёнка, раз его мать не в состоянии, ответила теща. Воспитывайте сына, а не вали вон тех же привычек.
***
Неделю назад я забрал дочь у тещи и объявил, что больше её туда не заведу. Без объяснений, без разговоров, без бесконечных оправданий просто «хватит».
Когда в субботу я приехал за Василисой, она стояла на кухне с мокрой тряпкой, учебники валялись в прихожей нетронутыми, а Тамара Петровна уже отчитывалась:
Под холодильником плохо вытерла! Что за безобразие, откуда у тебя руки берутся?!
Василиса плакала, вытирая нос, а грязь только растекалась по щеке.
Что происходит? врезался я в квартиру, ещё не успев раздеться.
Ах, Олег, обернулась теща, в голосе не слышалось ни капли вины, я же Машеньку учу простым вещам У её отца в семь лет вся квартира убиралась! А ваша избалованная принцесса даже тряпки не поднимет!
Я быстро одел плачущую девочку, застегнул ей куртку и схватил портфель с учебниками.
Оля, а ты как маленькая?! Тамара Петровна последовала за нами в прихожую. Девочка должна уметь
Я остановилась у двери.
Василиса больше не будет приходить.
И мы уехали.
Дома малышка уткнулась в меня, всхлипывая минут двадцать. Я гладила её по волосам и думала, как же я всё это терпела? Каждую субботу привозила дочь, слушала замечания: «не так одеваешь», «не то кормишь», «совсем ребёнка не воспитываешь»
Терпела, потому что Василиса любила бабушку, а я в эти часы находила единственное спасение в парикмахерской, в кафе с книгой, в простом одиночестве.
Но когда я увидела свою девятилетнюю дочь, которую теща тоже решила «воспитывать»
Папа, рыдала Василиса, мы правда больше не поедем к бабушке?
Пока не поедем, солнышко.
Почему?
Как объяснить ребёнку?
Потому что так надо, ответил я. Бабушке тоже придётся выучить свой урок.
Андрей пришёл поздно вечером, когда Василиса уже спала. Сел напротив меня, и я сразу понял по его лицу, что мать уже звонила.
Олег, что случилось? он сжался, будто держал в груди тяжёлый камень. Мама звонила в слезах Говорит, ты запретил ей брать
Именно так.
Почему?!
Я мог бы перечислить всё: полы, слёзы дочери, десятилетнее «учение» тещи, но я был уже устал. Объяснения лишь оправдания. Я ни в чём не виноват.
Просто так решил, сказал я.
Он смотрел на меня непониманием.
***
Три дня Андрей уговаривал меня. Теща звонила, но я не брал трубку. Василиса каждый вечер спрашивала про бабушку, а мне становилось всё труднее Неужели я перегнул? Может, Тамара Петровна действительно хотела научить внучку чемунибудь полезному, а я лишь раздувал из мухи слона?
На шестой день Андрей попытался тайно отвезти Василису к матери.
Я вернулся с работы пораньше, они уже собирались уходить. Дочка уже в куртке, Андрей с ключами в руках.
Куда вы? спросил я.
Андрей покраснел.
Олег, просто детский сад Мама извиняется, она поняла
Василиса, иди в свою комнату, прошептал я.
Дочь бросилась мимо меня, и мы остались вдвоём.
Если ты сейчас поедешь к своей матери, посмотрел в глаза мужу, можешь и сам там остаться со своими вещами.
Он замолчал, потом бросил ключи на тумбочку.
Ты с ума сошла
Может быть, признал я.
На седьмой день теща сама позвонила, и я почемуто взял трубку.
Мы приехали к ней ровно в два часа после уроков. Василиса мчалась впереди по лестнице, уже соскучилась, конечно Я шёл медленно, готовясь к не знаю к чему, если честно.
Тамара Петровна открыла дверь, тихая, кажется раздавленная. Обняла Василису, поцеловала её и прошептала:
Внучка моя
На столе стояли любимые Василисы блинчики с творогом, только что приготовленные, ещё тёплые. Теща усадила дочку, налила чай, ни разу не упрекнула её за пятно на футболке или локти на столе.
Я сел в кресло с чашкой кофе и подумал: вот так, получилось. Теща хоть чтото сделала, пусть и не педагически идеально.
Мы провели там два часа, и Тамара Петровна ни разу не повысила голос. Не раздала «ценных» советов, просто сидела рядом с внучкой и слушала её болтовню о школе, друзьях, новой учительнице
Когда Василиса пошла в ванную мымыть руки, мы остались вдвоём на кухне. Теща явно не знала, куда себя деть, но нам нужно было поговорить. Тихо, без Андрея, без детей, без свидетелей.
Я всю жизнь только командовала, вдруг сказала она. Муж слушался, сын тоже А теперь боюсь, что ты опять заберёшь Василису. И всё. Я больше никому не нужна.
Я не хотел вас ранить, ответил я. Нужно было, чтобы вы меня поняли.
Тамара Петровна подняла глаза на меня.
Понимаю. Только страшно жить, каждое слово взвешивать, за каждым шагом следить
А как я десять лет так живу? Каждый раз еду к вам и боюсь очередной критики. А Василиса почему должна её слышать? Вы видели её с тряпкой? И ничего не сделали
Я задумался: а если мы похожи? Она боится потерять контроль над семьёй, я над воспитанием дочери только по разные стороны баррикад.
Я буду привозить Василису, как и раньше, говорил я медленно. Но если она придёт домой и скажет, что вместо уроков мыла пол, будет месяц перерыва. Без обсуждений.
Теща кивнула, чуть испуганно.
Хорошо, Олег
И ещё, налил себе чай, если у вас будут вопросы про Василису, её воспитание, спрашивайте меня. Не втягивайте дочку.
Спрашивать? посмотрела она на меня, будто я говорю на китайском.
Да. Если вам кажется, что я делаю чтото не так, скажите. Я подумаю.
Подумаешь? усмехнулась она. Не станешь снова воспитывать своими методами?
Может, и стану, согласился я. Но хотя бы будем честны друг с другом.
Василиса выскочила из ванной, мокрая и растрепанная.
Бабушка, а можно я сегодня у тебя останусь ночевать?! Пожалуйста!
Мы с Тамарой Петровной переглянулись. Не как враги, а как две женщины, которые обе любят одного ребёнка и пытаются не порезать друг друга в этом процессе.
Можно, сказала я. Но завтра в школу я её заберу в восемь. И никаких полов. Запомните, мой ребёнок в этом доме больше не должен пролить ни слезинки.
Всё поняла, Олег, пообещала теща и впервые улыбнулась.
Улыбка была неуверенной, косой, но всё же улыбкой.
Василиса визжала от радости, обняв бабушку. На следующее утро я приехал ровно в восемь. Тамара Петровна стояла у окна, увидела меня и махнула рукой.
Комментарии (0)