Твои вещи уже собраны, сказала Клавдия Степановна, указывая на чемодан у двери.
Что вы себе позволяете! я слышал, как Алёна сдавала голос, пытаясь не кричать громче. Это ведь и наш дом!
Твой? усмехнулась свекровь, вытирая руки о фартук. Игорь мой сын, квартира оформлена на него, так что подбирай слова осторожнее.
Я живу здесь уже восемь лет! Восемь! И вы не имеете права
Я имею, дорогая моя, и ещё как имею. Давай берёшь свою кастрюлю со стола, мне нужно готовить обед. Ты будто решила, что я гость на твоей кухне, а не хозяйка.
Алёна схватила кастрюлю так резко, что борщ чуть не упал на пол. Руки дрожали, в висках гудело. Свекровь приехала три дня назад, а в квартире уже всё перевёрнуто. По её мнению всё как надо.
Клавдия Степановна, я понимаю, что вы заботитесь о сыне, но
Я не заботюсь, я знаю, что делаю. Ты, милая, только о себе думаешь. Игорь сейчас в больнице, а ты тут варишь борщ.
Я еду к нему каждый день! не выдержала Алёна. Просто сейчас его нельзя навещать, процедуры!
Про процедуры. А сама дома сидишь, всё «наварила». Ты ведь должна быть рядом, как жена должна.
Алёна поставила кастрюлю обратно, глубоко выдохнула, считала про себя до десяти, как учила психолог. Счёт не дошёл.
Знаете что? прошептала она. Делайте, что хотите. Я пойду прогуляюсь.
Она схватила куртку, натянула ботинки, не завязав шнурки, и выбежала из квартиры. На площадке прислонилась лбом к холодной стене, глубоко дышала, считала вдохивыдохи. Внутри всё клокотало, будто в ней зажёгся маленький вулкан.
Игорь попал в больницу неделю назад: аппендицит, простая операция, но осложнения. Он лежит, восстанавливается. Алёна волновалась, мало спала, металась между работой и больницей. А тут свекровь, как ураган, прилетела из провинциального городка, заняла их спальню, а Алёна отправилась спать на диван в зале.
Сойдя по лестнице, Алёна вышла во двор. Октябрьский ветер развевал её волосы, поднимал полынку куртки. Она села на лавочку у подъезда и закурила.
Алёнка, ты чего такая? окликнула её соседка Тамара Ивановна, проходившая с авоськой. Побледнела вся.
Да так, Тома. Устала немного.
Свекровь приехала, слышала? Как помогает?
Алёна усмехнулась.
Помогает. Ещё как.
Тамара покачала головой, села рядом. Ей уже за шестьдесят, детей она разросла по разным городам, и теперь живёт одна, тихая женщина с добрыми глазами.
Знаешь, Алёнка, свекрови бывают разные. Моя, покойная, тоже любила управлять. Я быстро поняла, что это её способ показывать любовь неверный, но единственный для неё.
Клавдия Степановна любит только сына. Меня она терпит.
Может, боится потерять контроль. Игорю уже за семьдесят, ей уже семьдесят три. Боится остаться никому не нужной, а сын в больнице её тревога скрыта.
Алёна докурила, затушила окурок в урне.
Жить с ней невозможно, Томочка. Она меня с ума сведёт.
Переживёшь. Игорёк выпишется, она уедет.
Если уедет.
Тамара погладила её по плечу и пошла дальше. Алёна осталась сидеть, вспоминая, как всё начиналось.
Она встретила Игоря на работе. Он пришёл по делу, согласовывал чтото с начальством, а она несла документы. В коридоре бумаги разлетелись, он помог собрать, улыбнулся. Высокий, с ямочкой на подбородке, он позвал её в кафе.
Игорь ухаживал старомодно цветы, комплименты. Алёне это нравилось. Ей было тридцать два, замуж пока не вышла, хотя предложения были. Работала много, личная жизнь терпела недостаток. И вот он, внимательный, заботливый.
О своей матери Игорь говорил мало: «Она живёт в маленьком городке, я навещаю её пару раз в год». Отец давно умер, мать одна. Алёна не придала этому значения ошиблась.
Свекровь пришла на их свадьбу, маленькая, сухая, с седыми волосами в тугой пучок. Смотрела на Алёну, будто выбирает корову на рынке. Говорила мало, но каждое слово было с подковыркой.
Платье красивое, жалко чуть полнит.
Букет держи правильно, а то как веник в руках.
Игорёш, ты уверен? Не рано?
Игорь отшучивался, мол, мама переживает, это нормально. Свадьба прошла, Клавдия Степановна уехала, Алёна выдохнула. Но свекровь звонила каждый день, советовала, ворчала, Игорь лишь кивал. Алёна злилась, но молчала, не желая скандалов.
Позже Клавдия Степановна стала часто приезжать «погостить». За пару недель в квартире всё менялось: переставляла вещи, готовила то, что нравилось Игорю, игнорировала Алёну, критиковала её готовку, уборку, одежду.
Игорёш, как ты с ней живёшь? Посмотри, шторы грязные. Я бы на её месте давно постирала.
Алёна, ты не думала сменить причёску? Как-то несовременно.
Ох, опять макароны? Игорёк, ты же не любишь макароны! Сейчас пожарю котлеток.
Игорь отмалчивался или уходил в другую комнату, Алёна сама отбивалась от упрёков.
Клавдия Степановна, я сама знаю, что готовить мужу.
Да ладно, не злись. Я же добра желаю.
В её глазах было чтото холодное, колючее, будто она терпела Алёну из вежливости, но считала её чужой.
Прошло восемь лет, детей не было, врачи говорили о стрессе и возрасте. Клавдия намекала, что виновата Алёна, Игорь молчал, а Алёна плакала в подушку по ночам, тихо, чтобы никто не услышал.
С течением времени свекровь приезжала реже, Алёна научилась не реагировать на колкости. Жили не счастливо, но и не в аду.
Потом Игорь снова попал в больницу. Через три часа после звонка к нему приехала Клавдия Степановна с огромной сумкой, кастрюлями, решительным видом.
Я теперь здесь надолго. Игоря без присмотра нельзя оставлять.
Алёна поднялась с лавочки, отряхнула куртку и пошла домой. В прихожей стоял её старый синий чемодан.
Твои вещи уже собраны, сказала Клавдия, кивнув на чемодан. Можешь забирать.
Алёна замерла, в ушах гул.
Что?
Ты меня поняла. Игорю сейчас нужен покой, а не твои истерики. Он сам звонил, говорил, что ты постоянно нервничаешь. Пока он болеет, лучше живи отдельно.
Игорь говорил? Алёна задыхалась. Это не правда.
Правда, милочка. Он просил меня отправить тебя. Не навсегда, просто пока он не поправится. Живи у подруги.
Алёна подошла к чемодану, открыла его. Внутри её вещи, разбросанные без порядка: платья, кофты, бельё.
Вы не имеете права, прошептала она.
Я имею. Я мать Игоря, я лучше знаю, что ему нужно.
Алёна посмотрела свекрови в глаза. Та стояла, скрестив руки, лицо каменное.
Вы звонили Игорю? Сейчас позвоню сама.
Звони, он всё подтвердит.
Алёна дрожащими руками набрала его номер. Долгие гудки, потом сонный, слабый голос Игоря.
Алёна? пробормотал он.
Игорь, мама говорит, что ты просил меня уйти. Это правда?
Тишина.
Мама считает, что так будет лучше. Вы же не ладите, а мне сейчас нервничать нельзя.
То есть ты согласен? Хочешь, чтобы я уехала?
Я хочу, чтобы вы не ссорились. Живи пару недель гденибудь, мама уедет, и ты вернёшься.
А если она не уедет?
Уедет, конечно. Лар, не устраивай сцен, пожалуйста. Мне плохо.
Алёна повесила трубку, села на пол в прихожей, сперлась спиной о стену. Клавдия стояла над ней, победно улыбаясь.
Хорошо, сказала она тихо. Я уйду.
Алёна поднялась, взяла тяжёлый чемодан, в котором свекровь сжала всё, что смогла. Надела куртку, схватила сумку.
Знаете что, Клавдия Степановна? остановилась у двери. Я не вернусь.
Как это не вернёшься? Игорь же
Игорь пусть живёт с вами. Вы же для него важнее, он не может за меня заступиться даже в такой ситуации. Восемь лет я терпела ваши уколы, ваше презрение. Думала, что всё пройдёт, но понялa, что больше не могу.
Клавдия побледнела.
Что ты себе позволяешь?! Игорь тебя не отпустит!
Посмотрим.
Алёна вышла, закрыла за собой дверь, спустилась по лестнице, волоча чемодан. На улице она позвонила подруге Светлане.
Света, можно к тебе переехать? С вещами. Расскажу позже.
Села в такси, назвала адрес. Водитель молчал, слушал попсарадио. Алёна смотрела в окно, на проносящиеся дома, деревья, прохожих, думала о Игоре. Он был тихим, надёжным, но любовь к нему была вынуждена, а не желаема. Он никогда её не защищал, когда мать Игоря бросала гадости, он молчал. Принимал решения за неё, был удобен.
Тогда она вынужденно терпела, потому что «вышла замуж», потому что «возраст», потому что «страх одиночества».
Такси остановилось у квартиры Светланы. Алёна заплатила, поднялась на третий этаж. Света открыла дверь в халате, с чашкой кофе.
Алёна, что случилось?
Можно у тебя пожить? Пока не найду свою квартиру.
Конечно, проходи.
Они сидели на кухне до поздней ночи, Алёна рассказывала, плакала, смеялась, Света слушала, подливала чай.
Знаешь, Алёнка, ты слишком хороша для Игоря.
Да ладно.
Серьёзно. Ты умная, красивая, трудолюбивая. А он он как тряпка, мать его «затюкала», теперь и тебя пытается.
Уже затюкала.
Теперь ты свободна. Разведёшься, заживёшь нормально.
Алёна кивнула. Думать о разводе пока было тяжело, но хотелось просто выдохнуть.
Через неделю Игоря выписали. Он звонил, просил вернуться, обещал, что всё наладится, мать уехала, он скучает. Алёна молчала.
Алёна, почему молчишь? Приходи, поговорим.
Игорь, ты понимаешь, что случилось?
Мама перегрелась, но волновалась за меня.
А кто волновался за меня? Ты?
Я Алёна, не начинай снова.
Я не начинаю. Я заканчиваю. Подаю на развод.
Что? Ты с ума сошла! Развод за одну ссору?
Не за одну, а за восемь лет.
Игорь звонил ещё несколько дней, потом замолчал.
Алёна нашла крошечную квартиру на окраине, переехала, обустроилась, работала, гуляла, читала, чувствовала, что живёт.
Через месяц Клавдия Степановна позвонила, попросила встретиться. Они встретились в кафе. Свекровь выглядела старой, осунувшейся, села напротив, заказала чай.
Алёна, я хотела поговорить.
Слушаю.
Игорь почти исчез. Не ест, не следит за собой. Говорит, что ты не хочешь с ним общаться.
Я подала на развод.
Почему? Неужели нельзя было простить? Я не хотела тебя обидеть.
Алёна усмехнулась.
Клавдия Степановна, восемь лет вы меня унижали. Игорь молчал. Вы выгнали меня из дома, собрали чемодан, как прислугу. А он согласился. Вы правда думаете, что я прощу?
Я не думала, что ты так воспримешь. Мне казалось, что это временно.
Временно? Да, но для меня это была последняя капля.
Клавдия сморила вниз, руки сжали чашку.
Я всю жизнь боялась, что Игорь меня бросит. Муж ушёл, когда сыну три, назвал меня скучной. Я осталась одна, растила Игоря, баловала, опекала. Боялась, что и он уйдёт. Ты появилась, и я подумала, что ты отнимешь его у меня.
Я не отнимала. Я просто хотела быть его женой.
Знаю. Но я не могла этого принять. Прости.
Алёна вздохнула, посмотрела на старую, одинокую женщину, её сгорбленную спину, морщинистые руки. Она прощала, но не возвращалась к Игорю.
Я вас прощаю, но это ничего не меняет. Я не вернусь к нему.
А если он измен А если он изменит, то я всё равно пойду своей дорогой.
Сообщение появились сначала на .
Комментарии (0)