Не могу её простить
Катя стоит у окна на кухне, полностью погружённая в свои мысли. За окном по-московски моросит дождь крупные капли лениво стекают по стеклу, оставляя за собой извилистые дорожки, которые ветер время от времени уносит в сторону. Чашка чая остывает в её руках Катя давно не делает глотков, просто держит её, будто надеясь согреться воспоминаниями, а не напитком. В квартире тепло, но внутри у Кати зябко.
Из соседней комнаты доносятся радостные голоса сыновей Пети, которому пять, и Толи, которому три. Мальчики весело возятся с кубиками спорят, у кого башня окажется выше, потом заливисто хохочут, когда всё рушится. В их игры вплетается голос Ивана, мужа Кати: он то шутит, то подсказывает, как соединить детали, чтобы башня была крепче, то просто смеётся вместе с мальчишками.
Вдруг дверь на кухню осторожно скрипит, появляется Иван. Он только что вымыл руки, теперь вытирает их полотенцем, перекинутым через плечо. Лицо у него расслабленное, глаза ласковые, но он сразу замечает в Катиной позе и взгляде некую отстранённость.
Катюш, что ты такая тихая? он приближается. Всё в порядке?
Катя нехотя поворачивается, на губах появляется улыбка, но она неестественная, будто натянутая.
Всё нормально, задумалась, старается ответить Катя ровным голосом.
Иван не давит, он тихо подходит, обнимает её за плечи, согревает надёжностью и теплом. Но даже его присутствие не убирает дыру придавленной тоски.
Опять о маме думаешь? говорит он мягко и с участием.
Катя тяжело вздыхает, ставит чашку на стол так, что фарфор едва слышно звякает по столешнице.
Даже не могу выбросить из головы, признаётся она, уставившись в дождливое московское небо. Сегодня ведь её день рождения
Иван садится рядом, крепко берёт Катю за руку его ладонь крупная, шершавая от привычки работать инструментом. Он ничего не говорит, просто держит её, глядя туда же, за окно, где капли дождя ведут свои причудливые трассы.
Ты не можешь её простить? тихо, почти шёпотом спрашивает он.
Катя молчит, долго вглядываясь в серую дождевую муть. Потом всё-таки едва слышно произносит:
Не могу И даже не знаю, смогу ли когда-нибудь.
Перед глазами у неё тут же вспыхнула сцена, которую она вряд ли когда-либо сможет забыть.
Ей четырнадцать. В московской квартире день рождения мамы, гости за большой стол уселись родня, старые друзья, мамина коллега тётя Валя. Все расселись тесно, Валя уже начала сыпать шутками, хохотать и размахивать руками. Её яркокрасная помада, крупные серьги и резкий голос наполняют комнату. Катя стоит у двери, мнутся в новом платье кажется слишком узким, неловко тянет подол.
Кать, чего ты такая толстенькая? вдруг слышит она тётю Валю.
Та хватает Катю за локоть, тащит к столу с пирогами и салатами.
Смотри, сколько тут всего! Ты, наверное, всё сметёшь! продолжает Валя.
Взрослые ухмыляются, ктото смеётся, ктото отводит взгляд. Одна из маминой родни пытается вступиться: «Валя, ну что ты, девочка же», но тот голос тонет в общем весёлом гуле.
У Кати горят уши, она мнут подол платья пальцы белеют от натуги. Сердце стучит в ушах: «Толстая… толстая… толстая…»
Она ищет взгляд матери та сидит в главе стола, улыбается, перехватив поделовому бокал с морсом. Ни слова в защиту дочери будто ничего и не случилось.
Катя резким движением вырывает руку, не в силах больше терпеть унижение. Обидное слово застряло в горле. Не сказав ни слова, она убегает в коридор, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Коридор кажется бесконечным, но вот она в своей комнате, хлопает дверью, зарывается лицом в подушку.
Слёзы текут крупные, жгут щёки кажется, она сейчас исчезнет. В этот момент Катя ненавидит всё: своё тело, маму, которая промолчала; тётю Валю и её насмешки.
Утром она просыпается раньше, чем обычно. В ванной на весах как судья высвечиваются цифры. Цифры нещадно напоминают: ты не такая, как надо.
В голове твёрдо звучит: «Больше не съем ни крошки». Ни каравая, ни пирожка, ни яблочка только вода и несколько кусочков ржаного хлеба.
Дни тащатся монотонно. Поначалу тяжело всё внутри сводит от голода, мысли снова и снова возвращаются к еде. Со временем появляется отрешённость, слабость, но Катя сдерживается. Она уверена так она докажет всем, что значит что-то, что может всё контролировать.
Проходит несколько недель Катя заметно худеет, под глазами появляются круги, щеки ввалились, но для неё это победа. В зеркале ей кажется, что она становится сильнее.
Как-то вечером опять в гости заглядывает тётя Валя. Всё повторяется: смех, громкий голос, свысока на Катины успехи.
Катенька, так ты что, ещё не следишь за собой? Когда похудеешь? Всё болячками прикрываешься, ночами в холодильник-то налетаешь, видать! довольно ухмыляется Валя.
Внутри у Кати закипает что-то ледяное и холодное. На этот раз она смотрит прямо на Валю и неожиданно отвечает:
А вы когда себе мужа найдёте? Можа, и я тогда похудею голос звучит твёрдо, не дрожит.
В комнате воцаряется тишина. Валя рот приоткрыла, не ожидая отпора. Катя впервые не отвела взгляд.
Мать вскакивает, подбегает и тут же хлещет Катю по щеке. По кухне гулко разносится звонкий хлопок.
Быстро извинись! кричит мама так, будто только порядок может возвратить равновесие.
Не буду, шепчет Катя, не отводя глаз.
Мать в отчаянии хватает Катин телефон, планшет, бросает на плиточный пол. Устройства остаются целы, но мама, не успокоившись, выходит в коридор, где на ковре спит Маша пушистая серая кошка Кати. Мама решительно выставляет животное за дверь.
Вон! Живи где хочешь! бросает она Кате на прощание.
Катя вдруг ощущает, как холодно и пусто становится внутри. Не плачет, не спорит. Собирает гаджеты, быстро заходит в комнату, закидывает вещи в рюкзак, берет Машу, набирает номер папы.
Пап, забери меня, пожалуйста, едва слышно просит она.
Папа приезжает через двадцать минут. Он не спрашивает ни о чём, помогает собрать вещи, аккуратно укладывает в машину. Кошка после нескольких минут осторожности начинает мурлыкать у него на руках.
В дороге тишина. Только шум двигателя и тихое урчанье Маши.
У папы дома Катя начинает привыкать к новому укладу. Папа Александр не многословен, но заботится искренне: слушает её истории, приглашает сходить на прогулку по Парку Горького или подкрепиться пирожками в кафе. Его жена, Инна, становится Кате настоящей поддержкой. Она не навязывает себя, но всегда рядом заботится, готовит полезную еду, помогает Кате постепенно обратиться к врачу, а главное просто поддерживает добрым словом.
Инна мягко и настойчиво следит, чтобы Катя ела вовремя, не укоряет, когда та срывается, всегда готова выслушать и сказать: «Ты красивая и сильная, у тебя всё получится». Эти простые слова становятся для Кати лучом надежды.
Катя учится заново принимать себя. Сбрасывать ненужную тяжесть, главное не с тела, а с души. С течением времени вес уходит, но впервые за долгие годы для Кати это неважно. Важно совсем другое в цене её характер, её самостоятельность, доброта и умение мечтать.
Проходит не один год, пока у Кати появляется новый близкий человек Иван. Он никогда не копается в её прошлом, не задаёт болезненных вопросов, просто любит такой, какая она есть, с её странностями, спецификой, тревогами. Он не ждёт идеала принимает всё, что есть.
Однажды, вечером на кухне, Катя опять думает о матери. Иван чувствует её настроение и берёт за руку:
Я понимаю, она твоя мама, тихо говорит он. Но она причинила тебе боль. Ты не обязана её прощать.
В его голосе тёплая поддержка, не осуждение, не принуждение.
Катя благодарно кивает:
Иногда мне кажется, что надо бы попытаться. Может, ей тоже непросто…
Эти слова долго копились внутри, теперь с трудом вырвались наружу.
Если захочешь поговорить я буду рядом, обещает Иван, но только если сама решишь.
Катя молча смотрит в окно, где после дождя вдруг появилась радуга. Словно знак жизнь продолжается, даже если раны ещё ноют.
Пока не готова. Но подумаю, тихо отвечает она.
Иван обнимает её крепко, надёжно, как якорь чтобы она знала, что не одна.
Главное мы вместе, и ты счастлива, говорит он, целуя Катю в макушку.
Катя вдыхает родной запах эта простая близость сильнее любого лекарства. За стеной снова смеются её дети.
*
Проходит неделя. Катя сидит в кофейне на Тверской, напротив её мать, седая, уставшая, с дрожащими руками.
Спасибо, что пришла, чуть слышно говорит мама, теребя салфетку.
Катя молчит. Всё, что собиралась сказать упрёки, обвинения застряло в груди.
Мама долго молчит, потом, вдохнув, словно ныряя в ледяную речку, продолжает:
Я не прошу прощения Просто хотела, чтобы ты знала мне жаль. Я была плохой матерью. Я не защитила тебя. Я дала Вале тебя унижать. Я была не права, что ударила тебя
Катя едва сдерживает слёзы, сжимает в руках чашку кофе.
Почему ты молчала? Почему не защищала меня? шепчет она.
Мама не сразу отвечает:
Я боялась. Боялась остаться одна думала, если промолчу, всё обойдётся. Я ошибалась.
На мгновение Катя видит перед собой другую женщину: растерянную, уязвимую, не умеющую попросить прощения легко.
Мама заглядывает ей в глаза.
Я тебя люблю, очень. Просто не знала, как показывать это. Я виновата.
Катя не может заговорить, но из уст вырываются два слова тихие, но важные:
Я подумаю.
Мама улыбнулась сквозь слёзы и, не пытаясь обнять дочь, встаёт.
Когда она уходит, Катя ещё долго сидит, смотрит на город за окном. Дождь кончается, по небу снова ползёт свет. В голове крутятся тысячи мыслей обида, растерянность и робкая надежда
Знает ли она, простит ли? Не факт. Но впервые за многие годы позволяет себе впустить немного света в щёлочку душевной двери.
*
Вечером Катя возвращается домой. Дети радостно бегут к ней показывают рисунки, новые игрушки, наперебой рассказывают про день. Иван обнимает её, нежно спрашивает:
Всё хорошо?
Катя смотрит на него, потом на своих мальчишек. И вдруг улыбается по-настоящему.
Да, кажется, да, отвечает она тихо, но уверенно.
Присаживается на корточки, прижимает детей к себе, радуется этому простому, домашнему моменту. Иван стоит рядом, кладёт руку ей на плечо.
И Катя понимает: прошлое есть. Но теперь оно не решает её судьбу есть только настоящее: семья, детский смех, родной дом, тепло и свет. Это самое главное.
Комментарии (0)